— Помни, она пришла поесть, Вал. И под «поесть» я имею в виду кровь, — Эйб кивает в сторону Адониса и Эзры. — Пойдемте, подготовим для нее обеденный зал.

При упоминании обеденного зала моё тело отзывается голодом.

— Осторожнее, — шепчет Эйб мне на ухо, проходя мимо. — Он тот еще извращенец и питает слабость к рыжим.

Я удивлённо смотрю на него.

— Это и к тебе относится?

Эйб закатывает глаза. Тем временем Валту протягивает руку и берёт мою ладонь: хватка мягкая, но твёрдая, он притягивает меня ближе.

— Рад знакомству, — произносит он низким, бархатистым голосом, пока остальные покидают комнату.

Он подносит мою руку к губам, целует тыльную сторону, затем переворачивает и ведёт носом по венам на запястье. Они теперь будто проступают чернильными линиями на белой коже, словно он гипнотизирует саму мою кровь.

И это действительно работает: у меня слегка подгибаются колени.

— Я много о тебе слышала, — говорю я.

— Не сомневаюсь, — отвечает он, по-прежнему держа моё запястье, а второй рукой скользит к пояснице. — Хотя, держу пари, ты не знала, что я ещё и музыкант.

— Ты прав. Есть хоть что-то, чего ты не умеешь?

— Пожалуй, нет. — Он наклоняется и вдыхает запах моей шеи.

— Ты слишком наглый для того, кого я вижу впервые, — говорю я, широко распахнув глаза.

— А ты на удивление наивна для джазовой певицы, — шепчет он, прижимаясь губами к моей коже прямо под ухом. По телу словно фейерверк рассыпается. — Тебе стоит почаще общаться с вампирами. Тогда я не буду казаться таким уж наглым. — Он делает глубокий вдох, отчего по моей коже бегут мурашки. — Мы могли бы создать вместе прекрасную музыку.

— Надеюсь, ты не вкладываешь сюда какой-то подтекст, — говорю я.

Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть на меня, пальцы сжимают мою талию.

— Ну, раз ты уже решила, что я наглец, у меня к тебе вопрос. Ты уже спала с вампиром или бережешь себя только для тех, кто работает на Микки Коэна?

Я с трудом сглатываю, чувствуя себя уязвимой и загнанной в угол. И зачем Эйб оставил меня наедине с этим извращенцем?

— Понятно, — кивает он, скользя взглядом по моему лицу. — Разве ты не знаешь, что секс с другим вампиром — величайшее удовольствие, какое только можно найти в этом мире?

У меня вспыхивают щёки.

— Если бы я не знала наверняка, подумала бы, что ты ко мне подкатываешь.

Он усмехается, затем снова склоняется к моей шее, ведёт носом вверх к мочке уха, берёт её губами и прикусывает, отчего раскаленная волна проносится между моих бедер.

Боже, это совершенно неуместно.

Затем он отстраняется и всматривается в мое лицо — так близко, что я не понимаю, как он вообще может сфокусироваться. Я лишь тону в бездонной глубине его темных глаз, чувствуя себя немного потерянной.

— Хммм, — бормочет он.

— Что? — шепчу я.

«Ты уже занята», — его голос звучит прямо в моей голове. Телепатическое общение я испытывала всего несколько раз — вот насколько редко я бываю среди вампиров.

«Занята?» — спрашиваю я, надеясь, что он слышит мои мысли.

Он кивает, не сводя глаз с моих губ.

«Судя по всему, тело, сердце и душа уже заняты».

«У меня есть парень», — напоминаю я ему.

«Конечно. Но это не он». Он чуть отстраняется, по-прежнему держит мою руку, но отпускает талию. «Он не владеет ни твоим сердцем, ни душой. Все это принадлежит другому».

«Только не Каллахану», — думаю я и морщусь, осознав, что он, скорее всего, это услышал.

Валту усмехается, будто решил головоломку.

«Ничего страшного. У всех нас свои странности, когда дело касается любви».

«Не думаю, что кто-то из нас вообще что-то знает о любви», — отвечаю я мысленно.

На его лице мелькает печаль.

«Возможно, ты права. Я до сих пор ищу её в каждом встречном лице».

Я хмурюсь от этого странного замечания: кого «её»? Но он отпускает мою руку и отходит.

— Эй, доктор! — окликает он Эйба. — Комната обеденный зал готов? Дама тает у меня на глазах.

Слышу шаги на лестнице, и в комнату входит Эйб, переводит взгляд с меня на Валту.

Его взгляд в сторону Валту — явно неодобрительный.

— Прости, что оставил тебя с ним наедине, — обращается он ко мне.

— Он не доставил хлопот, — отвечаю я.

— И она для меня слишком молода, — с лукавой улыбкой добавляет Валту.

— Слишком молода? — фыркает Эйб. — Для тебя двадцать пять — это практически древность, Вал.

— Для людей — двадцать пять, — поправляет тот. — Для вампира двадцать пять — почти ребёнок. Без обид, Лена. Позвони мне лет через сто.

И он непринуждённо уходит, будто и не собирался наброситься на меня у камина.

Я корчу гримасу Эйбу.

— Я не ребёнок.

Он тихо усмехается.

— Ты молода, Лена, и это нормально. Пойдём, покормим тебя. Хочешь переодеться перед этим? Не хотелось бы испортить твою красивую одежду. У меня приготовлен халат.