— Я тоже так подумал. Судмедэксперт отметил, что с Уинтерс убийца действовал менее аккуратно. Менее уверенно. — Коулман понизил голос. — И это еще не всё. У Уинтерс была редкая группа крови — четвертая отрицательная.

Такая же редкая, как у Элизабет Шорт. Сердце забилось чаще.

— Есть подозреваемые?

— Ни одного стоящего. Дело быстро заглохло. — Коулман закурил, выдохнув облако дыма. — Слишком быстро, если хочешь знать мое мнение. Кто-то очень хотел, чтобы это дело быстро замяли.

— Коэн?

— Может быть. Но помимо него в этом городе хватает влиятельных игроков. Говорят, в ночь исчезновения Уинтерс видели в «Коконат Гроув» с каким-то хорошо одетым иностранцем.

Неужели опять европейцы? Слишком уж много совпадений.

— Мне нужно всё, что у тебя есть по этому делу, — говорю я, уже мысленно выстраивая цепочку. — И всё по другим нераскрытым убийствам с похожим почерком.

Коулман кивает.

— Уже собрал всё, что смог найти, — девушки, которые могут укладываться в схему. Информации немного: большую часть дел спустили на тормозах, ну ты знаешь — файлы «потерялись». Такое ощущение, что кто-то очень постарался, чтобы эти дела не связали друг с другом.

— Кто-то, у кого хватает влияния, чтобы подтасовать полицейские документы?

— Кто-то, у кого достаточно денег, чтобы купить в этом городе всё, что захочется. — Лицо Коулмана мрачнеет. — Будь осторожен, Вик. Ты тянешь за ниточки, которые ведут к очень влиятельным людям.

Следующие несколько часов я провожу, уткнувшись в досье Уинтерс: делаю пометки, ищу закономерности, связи — хоть что-то, что выведет меня на убийцу. Когда я выхожу из участка, город уже накрывают сумерки, отбрасывая длинные тени между зданиями.

Мне бы поехать домой, выспаться. Но дело уже вцепилось в меня мертвой хваткой, и есть еще одна зацепка, которую я обязан проверить.

Адрес из дела Уинтерс приводит меня в захудалый бар на окраине города — «Атласная туфелька», место, известное тем, что притягивает голливудскую публику, которой хочется на вечер поиграть в «жизнь по ту сторону блеска». Согласно показаниям свидетеля, это одно из последних мест, где Сильвию Уинтерс видели живой.

В баре полумрак, воздух густой от дыма и приглушенного бормотания. Я сажусь за стойку и заказываю разбавленный виски, который не собираюсь пить. Бармен — жилистый тип с редеющими волосами и подозрительным взглядом — оглядывает меня с ног до головы, сразу понимая, что я здесь чужой.

— Ищешь кого-то? — спрашивает он, ставя передо мной стакан.

— Информацию, — отвечаю я, пододвигая по стойке сложенную купюру. — О женщине, которая здесь бывала. Сильвия Уинтерс.

Его лицо каменеет.

— Не знаю такой.

— Блондинка. Красивая. Полгода назад её нашли мертвой в Уэстлейк-парке.

— Как я и сказал: не знаю её. — Он толкает деньги обратно ко мне. — И взяток я не беру.

— Это не взятка. Это плата за информацию.

— У мне нет для тебя информации, приятель.

Чья-то рука ложится мне на плечо — тяжелая, мясистая, принадлежащая человеку, который привык пускать кулаки в ход профессионально. Я-то знаю.

— Парень сказал, что не знает её. Почему бы тебе не свалить?

Я оборачиваюсь и смотрю на гору мышц. Лицо в зарубцевавшихся шрамах, костюм видал лучшие времена.

— Я просто выпиваю, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Больше нет. — Его хватка становится жестче. — Мы не любим чужаков, которые задают вопросы.

— Я не чужак. Я частный детектив. — Я показываю ему лицензию. — Веду дело.

— Мне плевать, хоть ты Рита Хейворт7 в чем мать родила. — Он кивает на дверь. — Вон. Живо.

Я мог бы пойти на принцип, устроить скандал. Этот ублюдок здоров, но я могу нокаутировать его. Только правды это не прибавит. Лучше отступить, перегруппироваться, найти другой подход.

Я залпом допиваю виски и встаю.

— Передай своему боссу, что я заходил поболтать.

— Конечно, — ухмыляется громила. — Обязательно передам.

На улице ночной воздух приятно холодит лицо. Я закуриваю, пытаясь привести мысли в порядок. Бар оказался тупиком, но одно стало ясно: люди нервничают из-за дела Уинтерс.

А значит, я на верном пути.

На том же пути, что ведёт к Черному Георгину.

Я прохожу полпути до машины, когда меня накрывает головокружение — внезапное, сбивающее с ног. Улица кренится под ногами, фонари расплываются в цветные полосы. Я хватаюсь за ближайшую стену, но это всё равно что пытаться удержать дым.

Нет.

Только не сейчас.

Только не снова.

Тьма поднимается, как прилив, захлестывает меня, утягивая на дно.

Но в этот раз это не просто тьма.

Что-то другое. Притаилось в тенях моего разума.

Что-то злобное.

Что-то дикое.

Что-то… голодное.

А дальше — тьма.

— Эй, приятель. Ты в порядке?