— К нашему королю. В Красное Царство. — Взгляд Дмитрия становится отстраненным, почти мечтательным. — Истинная родина нашего вида. Место, где нам не нужно скрывать, кто мы такие, не нужно сдерживать свою истинную природу, чтобы приспособиться к человеческим слабостям. Где нам не придется сидеть сложа руки и смотреть, как человечество выявляет худшее друг в друге, как эта планета рушится и сгорает.

Теперь в его голосе слышится безумие, фанатичный пыл. Я думаю о ритуальных убийствах, которые являются частью какого-то безумного плана по открытию портала в другой мир.

— Ты сумасшедший, — тихо говорю я. — Ты убиваешь, пытаешь невинных людей только для того, чтобы покинуть этот мир.

Выражение лица Дмитрия становится жестче.

— Я мечтатель. Время, проведенное людьми на этой планете, сокращается. Они отравляют воздух, воду, почву. Они убивают друг друга миллионами в своих бесконечных войнах. В следующем столетии они полностью уничтожат сами себя. Обратного пути для них нет, они сами вырыли себе могилу, и история будет повторяться снова и снова, потому что никто из них ничему не учится. Они просто слишком глупы. — Он наклоняется ближе. — Мы можем их пережить, Виктор. Мы можем вернуться в наш мир и восстановить там нашу цивилизацию. Но только если откроем врата. Только так мы сможем попасть туда.

— И для этого тебе нужна Лена, — говорю я, начиная кое-что понимать. — Из-за её группы крови. У неё четвёртая отрицательная, верно?

Он ухмыляется и выпрямляется.

— Самая редкая из редких. А у вампиров она встречается ещё реже. Она станет идеальной последней жертвой. Возможно, она даже станет ключом к тому, чтобы навсегда открыть врата, и тогда мы сможем приходить и уходить, когда захотим.

— Я не стану помогать тебе её искать, — говорю я, и в моём голосе звучит непоколебимая решимость. — Мне плевать, что ты со мной сделаешь.

Дмитрий вздыхает, словно разочарованный моим предсказуемым ответом.

— Ты не понял, Виктор. Мне не нужно твоё сознательное согласие. Мне нужно только понять, что запускает твою трансформацию.

Внутри у меня все сжимается от страха — не за себя, а из-за того, во что я могу превратиться, что могу натворить, если другая моя сторона возьмет верх.

— О чем ты говоришь?

— О твоей вампирской сущности, — объясняет Дмитрий, словно ребенку. — О той части тебя, которая проявляется во время отключек. Это довольно любопытно: когда берет верх твоя вампирская натура, ты словно становишься совершенно другим человеком. Тем, кто признает во мне отца. Тем, кто беспрекословно мне подчиняется.

В груди у меня становится холодно и тяжело.

— Ты лжешь.

— Неужели? — Дмитрий указывает на покрытый тканью стол у дальней стены, который я раньше не замечала. — Возможно, демонстрация будет более убедительной.

Он подходит к столу и снимает ткань, под которой с хирургической точностью разложены различные предметы. Он выбирает один из них — женский шарф из изумрудно-зеленого шелка — и возвращается к каталке.

— Узнаёшь? — спрашивает он, покачивая шарф перед моими глазами.

Я узнаю. Это шарф Лены, тот самый, который она надевала в то утро, когда мы пили кофе в Musso & Frank. Вид его пронзает меня паникой.

— Откуда он у тебя?

— Из её квартиры, конечно. Вместе с несколькими другими личными вещами. — Улыбка Дмитрия холодно-клиническая. — Я проверяю одну теорию. Видишь ли, я думаю, что когда вампиры впервые трансформируются, дело не только в «дне рождения», но и в конкретном триггере, который пробуждает их истинную природу. Для некоторых это боль.

Он достаёт из рукава голубой кинжал, и тот отражает свет свечей.

— Для других — кровь. — Кинжал снова исчезает в рукаве. — Но я подозреваю, что в твоём случае это может быть нечто более… эмоциональное. А если это эмоции, что ж, возможно, мы сможем ими манипулировать.

Он набрасывает шарф мне на лицо, шёлк холодит кожу. Аромат Лены наполняет мои ноздри — пьянящий ночной жасмин. Я закрываю глаза, изо всех сил стараясь сохранить контроль, пока воспоминания накатывают на меня: Лена поёт в «Изумрудной комнате», губы Лены на моих, кровь Лены на моём языке. Моё тело отзывается на эти образы.

— Интересная реакция, — сухо замечает Дмитрий, внимательно наблюдая за мной. — Но не совсем то, что мне нужно. Последнее, что нам сейчас нужно, — это жажда крови.

Он снимает шарф и возвращает его на стойку.

— Возможно, нам нужен более сильный стимул. Другая эмоция. Или, возможно, это просто вопрос времени. Именно так это всегда происходило раньше. — Он смотрит на часы. — Я готов держать тебя здесь столько, сколько потребуется, Виктор. Дни. Недели. Сколько угодно, пока твоя истинная природа полностью не проявится. Или, — добавляет он небрежно, — ты можешь просто сказать мне, где Лена, и я буду готов отпустить тебя прямо сейчас. Жест доброй воли, от отца сыну.

— Иди к чёрту, — выплёвываю я.

Дмитрий вздыхает.

— Так по-американски. Так… по-человечески.

Он снова поворачивается к стойке и берёт другой предмет — маленькую стеклянную ампулу, наполненную тёмно-красной жидкостью.