Какое-то время мы валялись на мешках в уютном молчании. В кои-то веки она не донимала меня бесконечными расспросами. То, что поначалу казалось назойливостью, на деле оказалось искренним любопытством — я это быстро понял. Она не просто охотилась за сенсацией. Она хотела учиться. Хотела приспособиться как можно быстрее. Стать хамелеоном. Она не просто наблюдала за нашей жизнью, она с головой погружалась в то, что значит защищать Соединенные Штаты.

— Прости насчет развода, — сказала она, глядя на звезды, а потом повернула голову ко мне. — Ты ведь из-за этого здесь торчишь?

Я невесело усмехнулся.

— Даже не знаю, что сказать, Бекс. Черт, я сам еще до конца это не переварил.

— Ты на нее злишься?

— Да.

— Это хорошо.

Я посмотрел на нее и улыбнулся — просто потому, что она была рядом.

— И что же в этом хорошего?

Бекс пожала плечами.

— Если бы ты не злился, я бы усомнилась, что эти отношения вообще были тебе дороги. Злость означает, что тебе было не плевать. Злость означает, что ты ее любил. Злиться — это нормально.

Я вскинул бровь.

— Ни хрена себе психологические изыски от человека, который не заводит отношений.

Честно говоря, ее слова, сказанные в медпункте после обстрела из РПГ, все еще не выходили у меня из головы. Мне было чертовски интересно, что сделало ее такой циничной. У меня на документах о разводе еще чернила не просохли, но я знал, что рано или поздно, скорее всего, снова ввяжусь в это дело и попробую еще раз. Какой смысл жить, если в жизни нет любви?

— Нейтан, то, что я не завожу романов, еще не значит, что у меня вообще нет никаких отношений.

— Знаешь, ты единственный человек, который называет меня Нейтаном. — Я повернул голову, поудобнее устраиваясь на жестком мешке. — Здесь меня зовут либо Кэп, либо Грифф. Ванесса, родители, братья — для них я Нейт.

— Просто привычка.

Я нахмурился. Когда нас только представили друг другу, майор Вудс назвал меня капитаном Гриффитом. Позже, когда я познакомился с Чарли, он отбросил формальности и стал звать меня Гриффом, как и все остальные. Но Бекс... она звала меня Нейтаном.

— Почему?

Она пожала плечами и перевернулась на бок, лицом ко мне, подложив ладони под щеку.

— Я так делаю во время интервью. Особенно когда общаюсь с военными. Вы вечно прячетесь за прозвищами, позывными, фамилиями. А когда кто-то называет тебя по имени, это напоминает, что ты — личность, а не просто функция. Знаешь, когда Дикон разрешил мне взять у него интервью для документалки, я все время звала его Фредериком?

— Дик не говорил, что снимался у тебя, — я нахмурился.

— Большинство ребят здесь снимались.

Я какое-то время переваривал это. К этому моменту единственной причиной, по которой я все еще вставлял ей палки в колеса с этим проектом, было то, что я упертый сукин сын.

У Бекс была сонная улыбка и затуманенный взгляд. Мне стало любопытно, и я впервые сам задал вопрос:

— О чем думаешь?

— О тебе.

Я хмыкнул.

— И что обо мне?

— О том, кто ты такой.

— Не совсем понимаю.

— Если бы я подошла к тебе на улице и спросила, кто ты, что бы ты ответил?

Я задумался. Бекс вечно копала вглубь, но у меня не было заготовленного философского ответа.

— Капитан Нейтан Гриффит.

Ее сонная улыбка стала чуть шире.

— А еще?

— Ну... мне тридцать четыре. Я офицер армии США.

Она покачала головой.

— Это то, чем ты занимаешься. А не то, кто ты есть.

— Это одно и то же.

Бекс хихикнула.

— Тогда спроси меня.

— Кто ты?

— Ребекка Дэвис. Тридцать один год. Корреспондент по международным делам. — Она загнула пальцы, закрепив ответ ехидной ухмылкой. — Вот я тебе сказала, кто я, но ты ведь ни хрена обо мне не узнал.

Мы лежали в тишине, и между нами вис подтекст ее расспросов. Наконец я снова заговорил:

— У меня три брата. Я старший. Маме с нами четверыми пришлось несладко, когда мы были мелкими. Мои предки разводят скот.

— Кто-нибудь из братьев служит?

Я мотнул головой.

— Нет, все на ранчо.

— Ранчо братьев Гриффит?

Я кивнул.

— Слышала о нас?

Бекс рассмеялась.

— Да пол-Техаса о вас слышало. Ваше ранчо входит в десятку крупнейших.

— Вообще-то мы уже на четвертом месте, — я улыбнулся, вспомнив, как гордился отец, когда мы расширились настолько, что обошли семейство Хейс и вошли в топ-5 крупнейших скотоводческих хозяйств штата. При всей нашей конкуренции, и хозяева, и работники всегда были готовы отдать друг другу последнюю рубашку.

— Я видела указатель на ваше ранчо, когда заезжала в «Buc-ee’s» в Темпле по дороге в Остин.

Я протянул руку и провел кончиком пальца по полоске нежной кожи, которая виднелась между краем ее футболки и джинсами.

— Значит, будешь знать, где меня искать, когда все это закончится.

По ее коже побежали мурашки, и я нехотя убрал руку.

— Замерзла?

Она посмотрела на меня своими оленьими глазами.

— Нет.

Я потер затылок и откашлялся.