— Непросто. И если честно, я справлялся паршиво. Мы с Триш любили друг друга всем сердцем, но когда одной любви мало, приходится вкалывать. Нужно упираться и пахать, даже когда это неудобно. Когда тебе совсем этого не хочется. Знаешь, многие говорят, что брак — это просто бесполезная бумажка. Это не так. Деньги — тоже просто бумажки, но ты все равно встаешь каждый день и вкалываешь как проклятый, чтобы их заработать. — Он покачал головой и поджал губы, на мгновение замолкнув и обдумывая следующие слова. — Я не выполнял свою часть. Мне следовало чаще бывать дома. Не брать столько командировок. Я слишком усердно трудился не над тем, над чем стоило.

— Тогда почему ты это делал?

Чарли посмотрел на меня.

— Потому что игнорировать проблемы было проще, чем поступить по-мужски и встретить их лицом к лицу. Я знал, что будет чертовски больно сесть и поговорить о том, почему у нас ничего не клеится, или засунуть свою гордость подальше и пойти к психологу. В браке ты и твоя жена — одна команда. Вы должны быть на одной стороне, что бы жизнь в вас ни бросала. Я не тянул свою лямку. Вот и все.

— Почему ты так говоришь?

Чарли замолчал, уставившись в пол. За то время, что мы жили в одной комнате, я усвоил одно: этот человек был мудр, как царь Соломон.

— Мужик, ты солдат. В браке все точно так же. Ты должен вооружиться, иначе тебе не выжить. Безоружный человек может только бежать, когда становится тяжело. А война — это тяжело. Брак — это тяжело. Черт, да жизнь — это охренеть как тяжело. И трудности не победить бегством. Ты должен быть готов остаться и сражаться.

Гребаный Чарли. Я прижал кулак ко рту, не отрывая взгляда от куска пола между нами. Сражался ли я достаточно за Ванессу? Был ли я готов? Был ли я вооружен?

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, и нет, я не про тебя. Это ты берешь у меня интервью, — отрезал Чарли.

Бекс была права. Я смотрел на человека, который говорит о своих бедах, и видел в нем себя. Мы с Чарли были совершенно разными, но сейчас я был его отражением.

Он шумно выдохнул.

— Но раз уж мы заговорили об этом — Грифф, на тебя напали из-за угла. Она играла не по правилам. Эта женщина ударила тебя, когда ты не мог защититься. А мы с Триш? Я сбежал, мужик. И дело в том, что она мне позволила. Помогла собрать вещи. Проследила, чтобы мое новое жилье было в хорошем районе, чтобы дочки могли заходить в гости, когда захотят. — Его лицо помрачнело. Тяжелый груз давил ему на плечи, пригибая к земле. — Не то чтобы они этого хотели, — пробормотал он. — Все, что видели мои малышки, — это как я выхожу за дверь и ухожу. Они не видели, что это мы оба решили перестать бороться друг за друга.

— Когда ты в последний раз разговаривал с дочерьми?

Чарли посмотрел мне прямо в глаза.

— В тот день, когда я поцеловал обеих в макушку, сел в машину и уехал от их матери.

— Но ты же звонишь им, — я уперся локтями в колени и качнул головой. — Я слышу тебя по телефону, как минимум, дважды в неделю.

Он печально усмехнулся. Морщинки в уголках его глаз стали глубже, обнажая годы боли и сожалений.

— Автоответчик. Я просто говорю, пока запись не оборвется, и молю Бога, чтобы они это прослушали.

Прежде чем я успел прикусить язык, слова сами сорвались с губ:

— А если бы одна из них ответила? Ну, когда ты звонишь. Что бы ты... э-э... что бы ты ей сказал?

Глаза Чарли наполнились слезами. Они потекли по его тяжелым щекам, и ему было плевать на то, что мы оба — взрослые мужики. Моменты, когда контроль ускользает из рук? У меня их тоже хватало. Терпеть их не могу, но когда я видел, как Чарли встречается со своими демонами лицом к лицу, у меня самого в горле встал ком. Будто я смотрю какое-то гребаное шоу Опры. Прямо под дых ударило.

Он открыл рот, но тут же закрыл его, когда вместо слов вырвался какой-то невнятный хрип. Чарли вытер мокрые следы рукавом и тяжело выдохнул.

— Я, э-э... я бы, наверное, сказал, как сильно их люблю. Сказал бы Лори, как я горжусь тем, что она выучилась на медсестру. Сказал бы, что я был там, в тот день, когда она шла по сцене в академической шапочке. У меня... у меня до сих пор та программка приколота к холодильнику, и у меня каждый раз дух захватывает, когда я вижу «с отличием» рядом с ее именем. Сказал бы, что у нее доброе сердце, светлая голова и твердая рука. Что любому пациенту повезло, если за ним ухаживает именно она.

Он шмыгнул носом.

— Я бы сказал Анджеле, что каждый год беру пару отгулов и еду домой, чтобы посидеть у начальной школы в первый учебный день. Я смотрю, как дети выходят из автобуса и бегут к ней. Ребята, у которых она преподавала несколько лет назад, любят ее настолько, что приходят просто поздороваться. И каждый год в первый день занятий она стоит на тротуаре и обнимает их всех. Я бы сказал ей, как я горд, что она выросла женщиной, которая вкладывает душу в малышей. Не просто учит их читать и писать. Она учит их быть хорошими людьми.

Он покачал головой, безуспешно пытаясь взять себя в руки.

— Я бы извинился за то, что не стал тем отцом, который был им нужен. Сказал бы, что они обе — лучшее, что случалось в моей жизни, и что ни на один день я не переставал любить их и их мать.

Не обращая внимания на то, что по лицу снова текут слезы, Чарли поднял на меня взгляд, зафиксировав его, как снайпер: