— Блядь, Мэгги. — Слова завибрировали в его груди и отозвались в моей, его губы задели мое ухо. — Ты чувствуешь, как я хочу тебя? — Он подался бедрами вперед, его твердый член скользнул по моей киске, и у меня перехватило дыхание, когда он сделал это снова, на этот раз медленнее. — Я хотел этого так долго, что уже и не помню, каково это — не хотеть тебя.

Я простонала, вцепляясь в него, словно пытаясь удержаться в том безумном месте, где жила эта страсть. Мне хотелось раствориться в нем, в этой дурманящей боли нужды. Хотелось оставить его здесь и не думать ни о ком, кроме нас.

Но вдруг тишину прорезал резкий, настойчивый звонок моего телефона. Я слегка вздрогнула и отстранилась, будто меня поймали на месте преступления.

— Тебе нужно ответить? — спросил он, и его большой палец провел по моему соску, на этот раз сильнее.

— Нет. — Я качнула головой. — Кто бы это ни был, подождет.

— Хорошо. — Он ухмыльнулся, а затем опустил голову и провел языком по соску. Одной рукой он обхватил мою спину и приподнял меня выше из воды. Он взял мой сосок в рот, и каждый дюйм его тела вжался в мое — сплошные мышцы, жар и та дикость, которую я пыталась отрицать с самого дня нашего знакомства.

Он зажал мой сосок зубами ровно настолько, чтобы я ахнула, а затем успокоил эту острую боль долгим, жадным движением языка.

— Хантер, — простонала я его имя, и он глухо отозвался, прижимаясь ко мне, как раз в тот момент, когда телефон зазвонил снова.

Хантер замер. Одна его шершавая ладонь все еще лежала на моей пояснице, вторая поддерживала грудь, а большой палец продолжал описывать круги вокруг соска, будто он не мог вынести даже мысли о том, чтобы отпустить меня. Его губы блестели после того, как он только что ласкал меня, и секунду мы оба просто прерывисто дышали.

Телефон не умолкал. Его вибрация на досках причала звучала как предупреждение, и игнорировать ее было невозможно.

Челюсти Хантера были плотно сжаты, он не сводил с меня глаз. Я чувствовала, как соскальзываю по его ладоням, тело ныло от желания. Кожа буквально горела, а этот проклятый телефон продолжал звонить снова и снова. В вечерней тишине он надрывался так громко, будто сама вселенная пыталась встряхнуть меня и заставить образумиться.

— Думаю, тебе стоит ответить, — произнес он, хотя его взгляд все еще блуждал по моим губам.

Я смотрела на него, на этого идеального, невыносимого мужчину, стоящего по грудь в озере и все еще обнимающего меня, а телефон над нами продолжал вибрировать, напоминая, что реальная жизнь никуда не делась, она существует за пределами жара его рук и моей нужды.

Я кивнула, но пальцы только сильнее впились в его плечи.

— Да, — прошептала я.

Наши глаза встретились. Мои ноги оставались сцеплены у него за спиной еще три долгих звонка, прежде чем я заставила себя отстраниться.

— Прости.

Я высвободилась, обогнула причал, чувствуя, как вода стекает с тела, и дрожащими пальцами потянулась к телефону.

Сердце остановилось, когда я увидела ее имя на экране.

Элла.

Ну конечно, это она. Конечно, она выбрала именно этот вечер, чтобы напомнить мне: Хантер никогда не будет моим.

Хантер стоял прямо за моей спиной. Он бросил взгляд на экран, а затем снова посмотрел мне в лицо. Его губы сжались в суровую линию, будто он уже знал, какую боль она способна причинить.

Мы оба это знали.

Телефон пульсировал в моей ладони, и очертания причала поплыли перед глазами. Казалось, грудная клетка сейчас расколется — ребра едва выдерживали давление от осознания того, что я чуть было не совершила.

Что я, блядь, творю?

Я просто стояла там, мокрая, опустошенная тем, как Хантер касался меня, и тем, что он заставил меня почувствовать, хотя я не имела на это никакого права.

Потому что он принадлежал ей первой.

Я нажала «принять» и прижала телефон к уху, стараясь не обращать внимания на то, как трясутся руки.

— Алло? — голос звучал надтреснуто и сдавленно. Я попыталась откашляться, но это не помогло. Хантер стоял так близко, что я чувствовала его жар своей спиной.

— Мэгги? — раздался в трубке голос Эллы, и я поморщилась, услышав сестру. — Ты где вообще пропадаешь? Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться.

Ее слова полоснули меня по живому. Я чувствовала себя голой, и на этот раз — в самом худшем смысле этого слова.

Я прижала свободную руку к груди, прикрываясь, хотя еще мгновение назад в этом не было нужды.

— Прости. Сегодня выдался сумасшедший денек.

— Ты в пекарне? — спросила она. На заднем плане послышался шорох, будто она чем-то шуршала. — Клянусь, я когда-нибудь поставлю на тебя жучок.

Сухой смех застрял в горле.

— Нет. Я на ранчо Кэллоуэй. Завозила кое-что Маккою.

Ладонь Хантера легла мне на поясницу, возвращая к реальности, и я подняла на него глаза. В его взгляде было слишком много всего, и мир окончательно сошел с орбиты, пока я смотрела на него.

— Боже, он все такой же красавчик, каким я его помню? — Она рассмеялась, и я возненавидела ее за этот смех.