— Я выхожу замуж!

У меня внутри все оборвалось.

— Замуж? — повторила я, но голос прозвучал как-то бесцветно. — Когда это случилось?

Блэр резко вскинула голову от полки, ее брови взлетели вверх, но я проигнорировала ее вопросительный взгляд и отвернулась.

— Дин сделал предложение вчера вечером. — Она хихикнула. — Я собиралась позвонить тебе еще вчера, но мы так запраздновались. Все было как в тумане, Мэгги. Он отвез меня к тому старому дубу на участке мамы и папы, и когда мы приехали, там все было в свечах и розах. — Она говорила взахлеб, задыхаясь от восторга. — Я пришлю тебе фото кольца, как только закончим разговор. Оно идеальное. Дин просто молодец. — Она снова рассмеялась, и я тяжело сглотнула.

— Поздравляю, Элла. Я очень за тебя рада. — Я покрепче сжала телефон, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Я действительно была за нее рада. Разумеется.

Моя сестра заслуживала счастья. Но Дин?

Мало того что они с Эллой встречались еще в школе, так они еще и сошлись снова, когда он был помолвлен с другой, а Элла была с Хантером. Эти двое разрушили сразу две пары, не задумываясь ни на секунду.

В памяти всплыл образ Дина на нашем последнем семейном ужине, когда я приезжала домой. На его лице играла самодовольная ухмылка, пока Элла с родителями придумывали любые поводы, чтобы заставить меня вернуться, а сам он опрокинул три порции виски еще до того, как мама закончила накрывать на стол.

Дело не в том, что я ненавидела Дина, но каждый раз, когда я представляла лицо Хантера в тот момент, когда он узнал о поступке Эллы, у меня что-то сжималось в груди. Я не могла понять, как можно променять тепло Хантера на кого-то вроде Дина.

И я все еще слышала голос Эллы в тот день, когда она уезжала, все еще чувствовала, как она вцепилась в мое запястье на подъездной дорожке, словно тонула. «Я буду жалеть о нем всю оставшуюся жизнь. Он лучшее, что у меня было, но я вся в отца».

— Это здорово, Эл. — Я выдавила из себя эти слова, пытаясь отогнать воспоминания. — Мама с папой знают?

— Конечно. Дин позаботился о том, чтобы они оба были там. — Ее счастье буквально сочилось из трубки. Я повернулась к кухне, глядя на противни с наполовину покрытыми глазурью булочками с корицей, над которыми работала до прихода миссис Олден. — Все было просто идеально, Мэгги. Жаль, что тебя не было рядом.

— Мне тоже, — соврала я.

Она довольно что-то промычала, упиваясь собственной новостью.

— Но ты же приедешь домой на вечеринку в честь помолвки, правда? — Она даже не стала ждать ответа. — Мы хотим закатить большой праздник. Весь город позовем. Дин говорит, что его мама хочет заняться едой, но я подумала, что десерты могла бы взять на себя ты.

Конечно, я это сделаю. Она знала, что я соглашусь. Мне было бы легче отказать любому другому человеку в мире.

— Десерты, — эхом отозвалась я, чувствуя на себе взгляд Блэр.

— Ну конечно, ты! — Элла сказала это так, будто вопрос был решен. — Ты готовишь лучшие десерты в Алабаме. И свадебный торт тоже придется печь тебе. Не представляю, чтобы его делал кто-то другой.

— Я с радостью, — выдавила я, и мне стало тошно от того, насколько это было правдой. От того, как сильно я все еще хотела, чтобы она попросила меня о чем-то, чтобы выбрала именно меня. Пусть даже ради чертового торта. — Просто скажи когда, и я буду.

— Идеально. — Она замялась, и я приготовилась к тому, что последует дальше. — На самом деле, я очень хочу, чтобы ты просто вернулась домой.

Ее привычные слова ударили по мне, и я зажмурилась, прижимая кончики пальцев к векам, пока сердце колотилось в ушах.

В трубке воцарилась тишина, прежде чем она продолжила уже тише:

— Я знаю, ты любишь свою пекарню, но я скучаю по тебе, Мэгги. Мы все скучаем. — Она вздохнула. — Если бы ты была здесь, мы бы вместе занимались свадебными хлопотами. Ты была бы рядом, и тебе не пришлось бы мотаться туда-сюда между Теннесси и Алабамой.

— Элла... — Голос у меня пресекся.

— Нет. Я знаю, — перебила она меня. — Знаю, что мы постоянно об этом спорим, но я выхожу замуж, Мэгги. Это совсем другое дело.

Я уперлась рукой в прилавок.

— Эл, ты же знаешь, я хочу быть рядом, но я не могу просто бросить свою жизнь и укатить обратно в Алабаму, будто никуда и не уезжала.

Мне хотелось напомнить ей, почему мы вообще уехали, напомнить о тех обещаниях, что мы давали друг другу: вырваться и никогда не позволять никому решать за нас, кем нам быть. Я не хотела закончить как наша мать, и когда-то Элла этого тоже не хотела.

Мы покинули Алабаму с пылью на сапогах и голосами родителей, звенящими в ушах. Я всю свою чертову жизнь пыталась быть «меньше», чем я есть, только чтобы им угодить. Чуть тише, чуть аккуратнее, чуть меньше проблем.

Мама хотела, чтобы мы были нежными и милыми, а папа требовал совершенства — того же он ждал и от мамы. Но я не хотела быть ни той, ни другой.