На секунду он замер, каждая мышца его тела напряглась, будто я ударила его током. Его пальцы замерли у моей талии, словно он не доверял себе — боялся, что если коснется, то обязательно что-нибудь сломает. Возможно, нас обоих.

Он судорожно вдохнул и прижался лбом к моему лбу.

— Мэгс.

— Это то, чего я хочу, — прошептала я, запуская руку в его волосы. — Пожалуйста, не отталкивай меня.

Его дыхание изменилось, и этот звук ударил по мне с невероятной силой. Долгое время мы оба не шевелились, но я никак не могла перестать дрожать.

Его руки медленно, осторожно двинулись под водой, пока ладони не легли мне на ребра.

— Скажи мне остановиться, — произнес он у самых моих губ.

Я открыла рот, но вместо слов вырвался лишь рваный вздох, когда моя обнаженная грудь прижалась к его груди. Он сжал пальцы сильнее, его хватка стала собственнической, жадной. Я знала: если я скажу «стоп», он подчинится. Он отпустит меня, и мы сделаем вид, будто ничего не было.

Но я не просила его остановиться. Напротив, я выгнулась навстречу, умоляя о большем, и все внутри меня закричало от отчаяния.

— Боже, Мэгс. — Он опустил голову, прижимаясь щекой чуть ниже моей челюсти, и глубоко втянул носом воздух. — Черт, ты пахнешь вишней. — Его слова обожгли кожу, я едва могла дышать. Я не могла соображать, пока вода скользила по телу, а его руки клеймили мои ребра.

Мне следовало оттолкнуть его, следовало вспомнить все причины, по которым я так упорно сражалась за эту черту между нами. Но я не стала. Я запрокинула голову, и когда его губы мягко коснулись моей шеи, я всхлипнула.

Я крепче обхватила его шею, запутывая пальцы в волосах и потянув их ровно настолько, чтобы у него перехватило дыхание. Вода плескалась между нами, когда я приподнялась и обхватила его талию ногами. Его руки тут же переместились на мои бедра, пальцы впились в кожу. Он поудобнее встал на дне озера и замер в волоске от того, чего я так жаждала.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он, и его большие пальцы впились мне в тазовые косточки.

— Мне плевать, — прошептала я ему в губы. Я сцепила лодыжки у него за спиной и выгнулась навстречу, чувствуя, как он вздрогнул, когда я преодолела последний сантиметр между нами.

Он застонал — этот звук был таким надрывным, будто его вырвали прямо из груди. Я чувствовала его каждой клеточкой, он отдавался эхом в моих костях, и никогда еще я не чувствовала себя такой живой. Я заерзала, прижимаясь к нему, обнаженная кожа скользила по влажным мышцам, и все мое тело искрило от жара.

Я сильнее обхватила его талию ногами, ища спасения от настойчивой боли между бедрами. Все тело пульсировало, когда я почувствовала его твердость у самого своего центра.

Его пальцы до боли впились в мои бедра, удерживая меня в плену, и я чувствовала стук своего сердца буквально везде, пока моя грудь была тесно прижата к его груди.

— Ты — ходячая проблема, блядь, — выдохнул он мне в кожу, едва касаясь губами изгиба шеи у плеча. — Ты меня в могилу сведешь.

Он задел зубами мою кожу, и его дыхание на моей шее стало совсем неистовым. Я едва узнавала звуки, срывавшиеся с моих губ. Я тяжело дышала, впиваясь ногтями в его плечи.

— Ты сам подтолкнул меня к безрассудству. — Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Ни сейчас, ни когда-либо, и это было чертовски опасно. Мне хотелось утонуть в этом моменте, в нем самом, в этой боли и жаре, в том, как все мое тело полыхало от его прикосновений. Не осталось ничего, кроме кожи и желания, и того, как бесстыдно я подавалась бедрами ему навстречу.

Он был нужен мне сильнее, чем я когда-либо позволяла себе нуждаться в чем-либо. И ощущение того, как сильно он хочет меня — твердый и горячий между моих ног, — почти окончательно меня погубило.

— Я сказал, что ты — проблема, — проворчал он. — Но я не говорил, что мне не нравятся такие проблемы, как ты.

— Я хочу быть твоей проблемой, — простонала я.

Он замер и уставился на меня. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах читалось нечто такое, чего я никогда раньше не видела. Даже когда он был с моей сестрой. Но Элле не было места в этом моменте. Здесь были только мы. Я кожей чувствовала его дикий, едва сдерживаемый голод. Я запрокинула голову, подставляя шею, и мне было плевать, насколько отчаянно я выгляжу, потому что так оно и было. Я жаждала его, жаждала того, как от него каждая клеточка моего тела оживала и наполнялась первобытной силой.

Он прижался ко мне еще плотнее, пригвождая к причалу, и его руки скользнули вверх по моему телу, мягко накрывая грудь. Шершавые ладони поднимались выше, пока большие пальцы не задели твердые пики сосков. Я открыла рот, но вместо слов сорвался лишь ломаный звук — не то всхлип, не то мольба.

Я бесстыдно подалась вперед, сжимая бедра на его талии, и он с силой прижался бедрами к моим.