Мне нужно было нечто большее, чем футбол по пятницам и воскресная служба. Я хотела каждое утро просыпаться ради того, что построила сама. И мне было плевать, если ради этого придется каждый день проводить в муке и поту, ведь это означало возможности и будущее, которым я могла гордиться.

Я всю жизнь к этому стремилась, и теперь, когда я этого добилась, я не собиралась все бросать ни ради кого.

Ни ради родителей. Ни ради Эллы. Ни ради той версии себя, которую я оставила в Алабаме, — той, что вечно чувствовала себя недостаточно хорошей, вечно в чем-то не дотягивала.

— Я здесь счастлива, Эл. — Я так сильно сжала телефон, что пальцы заныли. — Знаю, тебе не понять, но это правда.

Она снова вздохнула, и тяжесть ее разочарования затрещала в трубке.

— Я не пытаюсь на тебя давить, — сказала она уже мягче, но от этого стало только хуже. — Просто я подумала, что раз уж я выхожу замуж, ты захочешь вернуться домой. Хотя бы ненадолго.

Я тяжело сглотнула. Мне хотелось рассказать ей, как много я здесь создала, как с каждым днем все сильнее чувствую, что я на своем месте. Хотелось сказать, что если бы она осталась, она бы тоже почувствовала себя здесь своей.

Но я знала, что это бесполезно.

— Я приеду на вечеринку в честь помолвки, привезу любые десерты, какие захочешь, и ты начинай придумывать самый лучший свадебный торт на свете.

— А ты можешь приехать за пару дней до праздника? Я просто хочу, чтобы сестра была рядом. Как в старые добрые времена. — Ее голос немного дрогнул, и желание согласиться стало почти невыносимым.

— Я постараюсь, — быстро ответила я, пока не сдалась окончательно. — Но мне надо возвращаться к работе. Давай я позвоню тебе после закрытия пекарни, и мы обсудим все твои планы на свадьбу?

В трубке на мгновение стало тихо.

— Хорошо. — Она вздохнула. — Я просто хочу, чтобы у тебя тоже все было как можно лучше, понимаешь? А в этом городишке для тебя ничего не осталось.

Горло перехватило так, что стало трудно дышать.

— Нет, Элла. Это в этом городишке для тебя ничего не осталось.

Уиллоу-Гроув казался мне домом больше, чем любое другое место, где я когда-либо жила. И щемило в груди вовсе не по Алабаме, не по родителям и не по прошлому, которое мы оставили позади.

Щемило по ней. Или, скорее, по нам — по тем девчонкам, которыми мы когда-то были. Но ни одна из нас больше не была той прежней.

— Ну да, — огрызнулась она, и мне следовало ожидать такой реакции. — Наверное, не осталось. Поговорим позже. — Связь оборвалась прежде, чем я успела попрощаться.

Я положила телефон и уперлась ладонями в прилавок.

Она позвонила, чтобы рассказать о помолвке, поделиться своим счастьем, а я? Что, черт возьми, сделала я? Мне следовало порадоваться за нее, а вместо этого я только и думала о том, как каждое ее слово заставляет меня еще крепче вгрызаться каблуками в землю Теннесси — просто чтобы доказать, что я построила жизнь, за которую стоит держаться.

Чувство вины скрутило внутренности. Боже, какая же я ужасная сестра.

— Ты в порядке?

Я подняла взгляд и увидела Блэр. Она подошла и теперь внимательно смотрела мне в лицо.

— Да. — Я кивнула, но Блэр ни на секунду мне не поверила.

Она скрестила руки на груди и прищурилась. Я приготовилась к расспросам.

— О чем был разговор?

— Элла выходит замуж. Дин вчера сделал ей предложение.

Блэр всматривалась в мое лицо, словно искала в нем трещины.

— И ты этому не рада?

— Конечно рада. Это все, о чем она когда-либо мечтала. — Ложь легко сорвалась с губ, но я ни за что на свете не призналась бы ей в правде.

Блэр опустила руки.

— Погоди. Тот самый Дин, с которым она изменила Хантеру?

— Он самый. — Я постаралась придать голосу безразличие, но руки дрожали, когда я схватила полотенце и принялась протирать прилавок, который и так был чистым.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Блэр. Было не в ее привычках замалчивать то, что у нее на уме.

— Давай. Выкладывай.

— Он нам не нравится, так?

Я отложила полотенце и глубоко вздохнула.

— Не нравится, — признала я. — Ни для Эллы, ни для кого бы то ни было еще, если честно.

Блэр склонила голову набок, разглядывая меня.

— Ты ей когда-нибудь об этом говорила?

— Говорила. — Я кивнула. — Но это совсем не то, что Элла хотела бы слышать. — Я невесело усмехнулась. — У нее всегда было свое мнение, и ей уж точно было наплевать, что я о нем думаю.

Блэр уже открыла рот, чтобы что-то вставить, но не успела — из кухни вышла Саттон, вытирая руки о фартук.

— Привет. — Она улыбнулась, переводя взгляд с меня на Блэр. — Извините, я не хотела прерывать.

— Все нормально. — Я поманила ее рукой. — Блэр, это Саттон. Она начала работать на этой неделе. Саттон, это моя лучшая подруга Блэр.

Блэр в изумлении приоткрыла рот и театрально прижала руку к сердцу.