— Во-первых, — Саттон начала загибать пальцы. — Никаких насекомых. Во-вторых — парни у бассейна.

— Я могу быть твоим парнем у бассейна, — Маккой поиграл бровями и подмигнул Саттон. Она так картинно содрогнулась всем телом, что Блэр прыснула своим напитком.

Саттон медленно и издевательски оглядела Маккоя с ног до головы, после чего покачала головой.

— Тебе бы пришлось много где побриться, чтобы сойти за парня у бассейна.

— Ради тебя? — парировал он, потянувшись руками к ремню, будто собирался раздеться прямо здесь. — Я на все готов.

Саттон закатила глаза.

— Ты только трепаться мастер.

— Большие мальчики так и делают, — он похлопал по пряжке ремня, и я, несмотря на дерьмовое настроение, не сдержал смешок.

Я подобрал пустую пивную банку у своих ног и прицелился в мусорный пакет, висевший на ветке у стола с едой.

— Не поощряй его, Саттон, — бросил я, направляясь к его палатке. — К сожалению, у него там действительно есть огромный член, чтобы подтвердить свои слова.

На секунду повисла мертвая тишина, а потом Блэр и Саттон резко обернулись ко мне. Маккой лишь ухмылялся как довольный говнюк.

Я вскинул руки ладонями вверх.

— Что? Я слишком долго с ним живу. Есть вещи, которые невозможно развидеть. Например, тот случай, когда он...

— Только попробуй продолжить эту историю, — Маккой предостерегающе наставил на меня палец. Он повернулся к Саттон и подмигнул. — Ты всегда можешь убедиться сама. Я сама щедрость.

Блэр громко расхохоталась.

— Клянусь богом, Маккой. Если бы я тебя не знала, ты бы склеил меня на раз-два.

— Какого черта? — вставил Кольт, бросая охапку дров рядом с нами, но Блэр просто протянула руку и похлопала его по заднице.

— А что? Он очаровашка.

Кольт бросил на Блэр взгляд через плечо, но она лишь весело ему улыбнулась.

— Маккой, иди донимай Мэгги или еще кого-нибудь, — Саттон махнула на него рукой и повернулась к Блэр. — Поверить не могу, что мы уговорили ее поехать.

— Знаю, — тихо ответила Блэр, но я слышал каждое слово, хватая рюкзак Мэгги и закидывая его на плечо. — Но ей это нужно. Возвращение домой далось тяжело.

Я дошел до своей палатки и бросил рюкзак прямо у входа. Было что-то в том, чтобы касаться ее вещей, даже сраного рюкзака, от чего в груди все сжималось, а пульс пускался вскачь.

— Ты же понимаешь, что она разозлится? — Блэр вопросительно вскинула бровь.

— Прекрасно понимаю.

Мэгги уже поднималась от реки, Руби плелась следом. Их лица раскраснелись на солнце, а хвост Мэгги покачивался при каждом шаге.

Клянусь, она нарочно не смотрела на меня, куда угодно — только не в мою сторону. Всю прошлую неделю я пытался заговорить с ней, пытался «случайно» столкнуться в городе, а она только и делала, что избегала меня.

Я смотрел на нее сейчас, и она была чертовски красива. Мне хотелось подойти к ней, прижать к своей груди и содрать каждый упрямый сантиметр дистанции, которую она между нами выстраивала.

Бесило до жути, как она умудрялась сохранять такое хладнокровие, когда каждая клетка моего тела вибрировала от одного взгляда на нее. Я стоял, сжав кулаки, и делал вид, будто мне не плевать на все вокруг, кроме изгиба ее губ, когда она улыбалась Руби, или того, как шорты натягивались на ее бедрах, пока она поднималась по склону.

Но чем сильнее она меня отталкивала, тем глубже это забиралось мне под кожу. Раздражало, как равнодушно она себя вела, пока я задыхался, просто наблюдая за ее движениями. Мне хотелось схватить ее за руки и заставить посмотреть на меня, поговорить со мной, перестать бежать хоть на гребаную секунду.

Она остановилась на вершине холма и наконец посмотрела на меня. Наши взгляды встретились лишь на мгновение, прежде чем она снова отвела глаза, но этого чертова мига хватило, чтобы увидеть, какую боль она скрывает.

Она пыталась это замаскировать, расправив плечи, будто поездка в Алабаму не ободрала ее до костей, но меня-то не проведешь. Я знал цену этому фальшивому блеску улыбки, призванной отвлечь внимание, знал, как она на долю секунды стискивает челюсти после смеха, словно готовясь к удару. Что бы ни случилось в доме ее родителей, это ее уничтожило. Возможно, она думала, что никто не заметил, но это было выжжено на каждом дюйме ее кожи, и будь я проклят, если позволю ей нести этот груз в одиночку.

И я не позволил.

Я дождался, пока Руби убежит вперед с горстью речных камней, пересек поляну и перехватил Мэгги у края леса. Солнце золотило ее волосы и подсвечивало капельки пота на виске. Все, о чем я мог думать — это как запустить пальцы в ее шевелюру, заставить ее посмотреть на меня и выбить из нее все до единого оправдания.

Я хотел вытравить из нас каждую гребаную причину, по которой мы якобы не могли любить друг друга, пока не осталась бы одна только правда. Потому что ни одна из этих причин не была достаточно веской, чтобы удержать меня вдали от нее.