— Скажи словами, Солнышко, — я опустил руку ниже, едва касаясь ее. — Я не возьму ничего, что ты не готова отдать сама.

Я чувствовал, как под моими пальцами колотится ее сердце — этот безумный, неровный ритм вторил моему собственному. Она смотрела на меня сверху вниз, стиснув зубы, и в каждом дюйме ее тела все еще чувствовался протест, даже когда бедра сами подались навстречу моей руке. Я позволил пальцу скользнуть ниже, медленно, почти издевательски, пока не коснулся ее клитора. От этого движения она резко дернулась вперед.

— Ну же, Мэгги, — я провел пальцем ленивый круг и наблюдал, как она ловит это движение бедрами. — Скажи мне. Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул пальцами твою жадную маленькую киску.

Я и сам был уже наполовину не в себе, чувства притупились, а в голове была пустота — только она надо мной, едва сдерживающаяся, и ее ноги, крепко сжимающие мои бедра. Этот чертов румянец залил ее шею, и мне хотелось проследовать за ним губами, пока она не забудет каждого мужика, который к ней прикасался, и любого, кто решит это сделать в будущем.

— Пожалуйста, Хантер, — всего два слова, едва слышный шепот, и остатки моего самоконтроля просто испарились.

Ее дыхание перехватило, и я почувствовал это всем телом, когда моя рука двинулась глубже. Костяшки пальцев задели внутреннюю сторону бедра — кожа там была горячей и дрожащей. Когда я, наконец, ввел в нее пальцы, я понял, как сильно она этого хотела, как хотела меня. Она была мокрой, пальцы обволокло скользким жаром, и, блядь, никогда еще я не желал никого с такой силой.

Я откинул голову на подголовник и сквозь зубы втянул воздух, стараясь, чтобы рука не дрожала. Я собрал эту влагу и снова поднялся к ее клитору, осторожно растирая ее по кругу.

Руль за ее спиной загрохотал, когда она навалилась всем телом на мою ладонь. Выражение ее лица было сокрушительным — как шторм, поглощающий солнце, и я бы не смог отвернуться, даже если бы захотел.

Она попыталась выговорить мое имя, но не смогла — вырвалось только глухое «Хан...», которое оборвалось, когда я нажал сильнее. Она содрогнулась и закусила нижнюю губу так сильно, что я испугался, как бы не пошла кровь. Я не сводил глаз с ее рта, пока моя рука работала внизу, а потом перевел взгляд на ее грудь, следя за каждым рваным вдохом.

— Снимай майку, — приказал я сорванным, разбитым голосом. — Я хочу тебя видеть.

Она вскинула на меня глаза, из горла вырвался звук — что-то среднее между смешком и стоном. Она качнула головой, упрямая до последнего.

— Ты не можешь мне приказывать. Ты такой...

Я вогнал два пальца глубоко в нее, с силой надавив ладонью на клитор, и ее оскорбление сменилось сдавленным вскриком. Ее бедра судорожно сжались и затряслись вокруг моей руки.

— Что ты там сказала? — спросил я и двинул пальцами еще глубже, подцепив их внутри.

Ее спина выгнулась дугой, и она вцепилась в край майки, будто забыв, что собиралась со мной бороться. Она рванула ее через голову и швырнула на пол.

Она выглядела недосягаемой, даже когда буквально распадалась на части у меня в руках. Лямки лифчика соскользнули с плеч, я потянулся и стянул кружево вниз, чтобы между нами больше ничего не осталось. Я покрывал поцелуями ее ключицы и спускался ниже, пока не почувствовал, как ее грудь тяжело вздымается под моими губами.

Она с силой прижалась к моему члену, двигая бедрами в том самом порочном ритме, который выбил весь воздух из моих легких. Я застонал ей в грудь, даже не пытаясь сдержаться. Я захватил губами ее сосок и сильно втянул, лаская его языком, пока она не начала метаться под моими руками.

— О боже... — она запустила пальцы мне в волосы и сильно потянула.

Я вытащил руку из ее трусиков, и она издала жалобный стон от этой потери. Я провел мокрыми пальцами по ее животу, по ребрам и по соскам, по очереди. Они затвердели под влажным жаром ее собственного желания.

— Хантер...

Я наклонился и провел языком по ее соску, слизывая ее вкус с ее же кожи.

— Ты не имеешь права быть такой вкусной, — прошептал я ей в тело.

Я снова прижал ладонь между ее ног, ведя костяшками пальцев по дрожащей коже внутренней стороны бедра, а затем снова скользнул внутрь. Она судорожно вздохнула, и ее бедра дернулись вперед, ловя это трение, словно она изголодалась по нему.

Мне хотелось растянуть это удовольствие, заставить ее прочувствовать каждую гребаную секунду, но каждый раз, когда она насаживалась на мою руку, я терял крупицу самообладания.

Господи, как она была хороша в этот момент. Она бы, наверное, прибила меня, узнай она, как сильно мне нравится видеть, как она теряет контроль. Я буквально молился на то, как ее гордость тает вместе с голосом, когда она так близко к финишу. Мои движения становились все резче, пока все ее тело не натянулось как струна.

— Блядь, — прорычал я. Я больше не мог. Мне нужно было больше. Мне нужна была она вся.

Я перехватил ее за бедра и приподнял, заставляя встать на колени.