— Охренеть можно, — пробормотал рядом Броди, и его ладонь легла мне на поясницу. Я резко отвела взгляд от Хантера и посмотрела на человека, с которым пришла сюда, на того, кому я была по-настоящему интересна. Броди все еще смотрел на арену, но потом глянул на меня с улыбкой. — Думаю, Маккой заберет главный приз.

— Ага, — выдавила я, стараясь не думать о Хантере, но взгляд сам собой скользнул обратно к нему. — Он и правда выдал нечто запредельное.

Хантер все еще смотрел на меня, на руку Броди, прижатую к моему телу, и мой пульс сошел с ума. Я кожей чувствовала тяжесть его взгляда, горячего и томительного, прошивающего насквозь каждую крупицу напускной смелости, которой я сегодня обросла.

Мне стоило бы прижаться к Броди, позволить его легкому обаянию увлечь меня, но мое тело никогда не умело врать. По крайней мере, не в том, что касалось Хантера Кэллоуэя. И не тогда, когда он смотрел на меня вот так.

По громкоговорителям объявили баллы Маккоя. Толпа взревела, но я почти ничего не слышала. Пыль и зной давили, воздух стал таким густым, что я чувствовала его вкус.

Броди рассмеялся и наклонился так близко, что я ощутила его дыхание у виска.

— Я так и знал!

Я отчаянно пыталась сосредоточиться на словах Броди, на надежности его руки у меня на спине, но внутри меня что-то дикое и голодное тянулось в противоположную сторону.

Даже когда я вцепилась в руку Броди, пытаясь вернуть внимание туда, где ему следовало быть, взгляд Хантера притягивал меня, как на леске. Я чувствовала его, даже когда не смотрела. Особенно когда не смотрела.

Хантер не просто улыбался мне, он бросал мне вызов. В этом было что-то медленное и неотвратимое. Такой взгляд бывает у человека, который точно знает, что он со мной делает, и ни капли об этом не жалеет. И что еще хуже — он знал, что я тоже не жалею.

Я сглотнула, ощущая, как в шее колотится пульс.

Толпа стала плотнее, готовились к следующему номеру, люди прижимали нас со всех сторон. На секунду мне захотелось сорваться на бег, промчаться по трибунам и влететь прямо на ринг, где братья Кэллоуэй все еще купались в реве фанатов.

Но рука Броди удерживала меня на месте, и напряжение в груди напоминало туго натянутый канат между тем, чего я должна была хотеть, и тем, чего не могла перестать хотеть.

Блэр, Кольт и Руби первыми направились к ограждению арены, прокладывая путь сквозь колышущуюся толпу. Блэр оглянулась на меня, и я последовала за ней, надеясь, что движение поможет отвлечься от щемящей тоски в груди.

Когда мы добрались до края ринга, Маккой уже перемахивал через калитку. Он мгновенно меня заметил и без предупреждения сгреб в охапку, оторвав от земли. Я вскрикнула от неожиданности, но крик перешел в такой громкий и беспомощный смех, что у меня почти заболел живот.

Я чувствовала бешеное биение его сердца сквозь жилетку, его лицо было горячим и испачканным пылью, а руки — крепкими и надежными, пока он кружил меня в воздухе.

— Видела это, Мэгс? — спросил он с самой широкой улыбкой, какую я только видела, будто я могла такое пропустить.

— Еще как видела. — Я вцепилась в его плечи, задыхаясь, у меня немного кружилась голова. — Ты напугал меня до чертиков, но уверена, сегодня от баб отбоя не будет.

Его улыбка стала еще шире.

Не успели мои ноги коснуться земли, как он бросился к Руби. Она уже тянула к нему руки, и Маккой подхватил ее, подбросив высоко вверх.

Руби завизжала от восторга, приземлилась к нему в объятия и обхватила его за шею.

— У тебя получилось, дядя Кой! Ты был лучше всех!

Он ухмыльнулся ей, а потом наклонил и шумно дунул ей в шею, отчего она зашлась смехом еще сильнее.

— Еще бы, малышка, чертовски верно!

Мне следовало бы вернуться к Броди, но я снова нашла глазами Хантера. Он стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто только и ждал, когда я обернусь.

Я почти не замечала, как Кольт хлопает Маккоя по плечу, а Блэр обнимает его. Даже Броди, который шел за мной и теперь стоял за спиной, словно перестал существовать. Значение имело только то, как Хантер смотрел на меня. Плевать, что на трибунах была тысяча других глаз, плевать, что рука Броди все еще согревала мою поясницу.

Хантер не пытался сократить дистанцию. Он лишь едва заметно склонил голову, уголок его рта пополз вверх в ленивой улыбке, и в ответ внизу моего живота все туго скрутилось.

Толпа качнулась, когда из загона вылетел мустанг, и рука Броди на моей спине шевельнулась — он обернулся посмотреть. Хантер не повернулся. Он даже не моргнул.

Он просто не сводил с меня глаз, будто во всей этой сраной арене я была единственным, на что стоило смотреть.

Я выскользнула из-под руки Броди и преодолела разделявшее нас расстояние. Хантер следил за каждым моим шагом, все так же неподвижно, скрестив руки на груди.