Не успели слова сорваться с ее губ, как за столом воцарилась тишина. Но Мэгги и бровью не повела, хотя на нее уставились абсолютно все. Я чувствовал, как взгляды перебегают с нее на меня и обратно, пока я жевал курицу, стараясь не подавать виду.

— О, какие новости, — спустя мгновение отозвалась мама, ее голос звучал бодро, но мягко. — Представляю, как она счастлива.

Мэгги улыбнулась, но я был достаточно близко, чтобы заметить, как бешено забилась жилка у нее на шее.

— Думаю, да. И, честно говоря, это единственное, что важно.

Я плотнее прижал свою ногу к ее ноге под столом — этот жест был скрыт от остальных, но между нами словно проскочил электрический разряд. Она вскинула глаза, ее зрачки слегка расширились, и на миг я забыл, как дышать. Уголок ее рта едва заметно дрогнул, прежде чем она отвела взгляд, но ее нога так и осталась прижатой к моей — ни один из нас не решился разорвать этот контакт.

Сердце забилось где-то под ребрами от тепла там, где ее икра касалась моей, и я понимал, что мне не стоит так сильно этого жаждать. Простое прикосновение ноги к ноге в кругу семьи не должно было казаться таким интимным, таким запретным. И все же я сидел здесь, переступая все границы и игнорируя каждый тревожный звоночек в голове, кричащий, что это опасная территория.

Мама подалась вперед, мягко улыбаясь Мэгги.

— Могу поспорить, дома по тебе скучают неимоверно. Уж я бы точно скучала. — В ее глазах читалась та смесь нежности и заботы, которую она обычно приберегала для собственных детей.

— И то правда, — пробормотал отец, вытирая большим пальцем след от еды с подбородка Руби. — Мэгги меня так разбаловала своими десертами, что я и не знаю, как без них быть. — Он подмигнул ей. — Старик привык к сладкой жизни.

— Господи. — Мама закатила глаза. — Ты только сладкую жизнь всегда и знал.

— Еще бы. — Он выгнул бровь, глядя на нее, и, клянусь, мама покраснела.

— Вот видишь, Маккой, — вставила Джун, ткнув вилкой в сторону моих родителей. — Что я тебе говорила? Никогда не поздно для капельки «дневных утех». — Она поиграла бровями. — Вы думаете, зачем они заставили Хантера установить тот поручень в душе в прошлом месяце? Безопасность, как же.

Маккой поперхнулся чаем, а Кольт пробормотал под нос что-то похожее на ругательство. Плечи Мэгги затряслись от беззвучного смеха, а Блэр прикрыла рот ладонью, чтобы не прыснуть.

— Джун, клянусь, никогда не знаешь, что ты ляпнешь в следующую секунду. — Я покачал головой и потер челюсть. — Никто здесь не хочет думать о сексе моих родителей.

Джун подняла стакан в шутливом тосте.

— По крайней мере, у твоих родителей он все еще есть. — В ее глазах заплясали чертики, пока мама сокрушенно стонала. — Кстати о птичках… — Она подалась вперед и понизила голос, глядя на Мэгги. — По городу ползут слухи, что наша Мэгги и новый красавчик-шериф сегодня у воды очень мило ворковали.

В груди вспыхнуло пламя, и я не смог удержаться — поднял взгляд на Мэгги, хотя знал, что все видят ревность, прожигавшую меня изнутри.

Желваки заходили ходуном, но я промолчал. Я смотрел, как румянец ползет по шее Мэгги, пока она искала глазами Блэр.

— Похоже, сарафанное радио работает сверхурочно, учитывая, что все, кто был сегодня на озере, сидят прямо здесь.

Блэр в защитном жесте вскинула руки.

— На меня не смотри!

— Руби — наш маленький информатор, — отмахнулась Джун. — Она сказала мне, что ты изменяешь дяде Хантеру с «дядей с большими мышцами».

— Руби! — Мэгги округлила глаза, глядя на племянницу. — Ты и правда маленькая заноза.

Я отхлебнул чаю и отвел взгляд, стараясь сохранить беспристрастное выражение лица, хотя на душе было паршиво.

— Я же говорил.

— К тому же, — добавила Мэгги тщательно выверенным тоном, — нельзя изменять кому-то, когда между вами ничего нет. Твой дядя Хантер — мой друг.

Я уставился на нее через стол, стиснув челюсти так сильно, что почувствовал пульсацию в висках. Может, никто и не заметил, как мои пальцы сжали вилку до белизны в костяшках или как мне стало не хватать воздуха, но я прочувствовал каждый сантиметр дистанции, которую она только что между нами выстроила.

Мне хотелось схватить ее за запястье, перетянуть через стол и заставить всех увидеть то, что я пытался отрицать годами.

Но я не шевельнулся. Ни на чертов дюйм.

— Ладно, раз уж мы об этом заговорили, о чем вы так долго болтали с шерифом? — Блэр ухмыльнулась, и я застыл, напряженный как струна, ожидая ответа.

Щеки Мэгги стали пунцовыми. Она поднесла стакан к губам, глядя на его ободок, а не на меня.

— Его зовут Броди, — поправила она.

Блэр лишь отмахнулась, не отступая.

— Не увиливай. Он торчал в озере и болтал с тобой добрых двадцать минут.

— Он просто пригласил меня на ужин, вот и все, — неуверенно произнесла Мэгги, и ее нога с мучительной медлительностью отстранилась от моей.

Она сглотнула так тяжело, что я невольно проследил за движением ее горла. На кратчайшее мгновение ее взгляд метнулся ко мне, после чего она тут же отвернулась.

Джун подалась ближе.

— Ну? И что ты ему ответила?