Слово сорвалось в воздух и будто повисло в нем — оно прозвучало весомее и сумбурнее, чем я планировала. Глаза Броди расширились, и он издал короткий смешок, будто не до конца поверил своим ушам.

Но я это сделала. Я сказала это, хотя все мое тело гудело от осознания того, что Хантер стоит на берегу, а щеки пылали жарче полуденного солнца.

— Правда? — Броди улыбнулся, и каждый инстинкт во мне завопил, что нужно пойти на попятную.

— Да, — повторила я, уже тише. — Я бы с удовольствием.

И боже, я искренне надеялась, что так оно и будет. С ним все было бы так просто. Легко.

Глава 8Хантер

Наверное, стоило поехать домой, но я уже припарковался у большого дома. Мотор пикапа все еще рокотал, вторя гулу у меня в груди.

Стоило мне моргнуть, как перед глазами всплывала Мэгги на той платформе: она о чем-то болтала с Броди. На ее губах играла та самая мягкая улыбка, которую я так любил, а когда он наклонился ближе, она привычным жестом заправила за ухо выбившуюся прядь. Эта ее нервная привычка, которую я выучил наизусть за годы обожания, теперь заставляла меня так сильно стискивать челюсти, что ныли зубы.

Я заглушил двигатель, но остался сидеть на месте. Знакомый белый фермерский дом ждал меня — такой же, каким был всю мою жизнь. И я понятия не имел, как мне войти в эти двери и притвориться, будто я не провел всю дорогу от озера в бешенстве из-за того, что Броди распинался перед ней с таким видом, будто имел на это право. Хотя у меня самого такого права не было.

Мэгги была моей чертовой подругой, и мне пора было взять себя в руки.

Я откинул голову на спинку сиденья. Лучи предзакатного солнца тянулись через поля, и только треск цикад был громче пульса, стучавшего под кожей.

Я заставил себя выйти из машины. Каждый шаг по истертым доскам крыльца давался с трудом, словно я поднимался в гору. Сквозь сетчатую дверь доносился смех мамы, смешиваясь с грохотом кастрюль и сковородок.

Стоило войти, как в нос ударил запах маминой жареной курицы. Этот аромат наполнял дом уютом, которого всегда ждешь от воскресных обедов, дней рождения или возвращений после футбольных матчей. Раньше это означало безопасность, означало, что я именно там, где и должен быть.

Но теперь внутренности скрутило от тоски по дому — по месту, которое все еще существовало, но больше мне не принадлежало. Не совсем.

Отец уже устроился в своем кресле, скинув сапоги рядом. На коленях у него примостилась Руби с раскраской и карандашами. Он поднял взгляд и кивнул, когда я вошел, — как и всегда, будто ничего не изменилось.

— Я уж решил, ты заблудился. — Он улыбнулся и снова принялся раскрашивать вместе с Руби. — Мать все сокрушалась, что только тебя и не хватает.

Я коротко кивнул, массируя затекшую шею.

— Уборка на озере затянулась. Следил, чтобы никто ничего не оставил.

Отец хмыкнул, не отрываясь от раскраски.

— Я проезжал вчера мимо восточного пастбища. — Его глаза встретились с моими, взгляд был твердым и понимающим. — Дом так и стоит недостроенный.

— Да, — кивнул я. — Времени особо не было им заниматься.

— Сами собой дома не строятся, сын. — Он поудобнее устроил Руби на коленях. — Вы с Маккоем что, собрались вечно вместе жить?

Я фыркнул и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Я старался не думать о том, сколько раз обещал себе, что именно в этом году дострою этот чертов дом. Каждый раз, когда я приезжал туда, все заканчивалось тем, что я просто стоял и смотрел на проделанную работу, думая о том, что мог бы построить совсем другое здание, если бы не был таким идиотом.

Мне хотелось быть человеком, который доводит начатое до конца, но пока этот дом был не более чем крыльцом и четырьмя стенами.

В горле запершило, а под ребрами поселилась знакомая боль.

— Нет. Маккой не в моем вкусе, — попытался я отшутиться, чтобы сбросить напряжение. — Доделаю когда-нибудь.

Отец посмотрел на меня так, будто видел насквозь.

— Сын, нельзя вечно тянуть кота за хвост. Либо делай, либо не берись.

Он перевел взгляд мне за спину, в сторону кухни, откуда доносился смех Мэгги и мамы. Когда он снова посмотрел на меня, одна его бровь была приподнята с тем самым понимающим видом, от которого сердце ушло в пятки.

— Ладно. Я понял намек, — пробормотал я.

— Точно понял? — Он погладил Руби по волосам своей мозолистой ладонью. — Мы, мужчины из рода Кэллоуэй, бываем упрямы как ослы.

— Дедушка? — Руби задрала голову.

— Что такое, милая?

— А почему дядя Хантер назвал нас с Блэр навязчивыми занозами? Это плохо?

Отец прищурился, глядя на меня, и тяжесть этого взгляда мигом перенесла меня в подростковые годы, когда я заявлялся домой после комендантского часа с запахом пива изо рта.

— Кажется, я слышал, мама звала на помощь, — пробормотал я, указывая большим пальцем за плечо и пятясь.

Уже уходя, я услышал голос отца.