— Это потому, что твой дядя сначала говорит, а потом думает.

Я дошел до кухни и замер на пороге. Мэгги стояла у столешницы, ее руки и предплечья были в муке. Они с мамой плечом к плечу вырезали формой печенье из раскатанного теста.

Волосы Мэгги были собраны в высокий пучок, открывая полоску загара там, где раньше были завязки купальника, а легкий сарафан ничего не скрывал. Вид Мэгги здесь, в доме, где я вырос, заставил что-то внутри меня окончательно треснуть.

Она бывала здесь десятки раз, но сегодня золотистый свет как-то иначе путался в ее волосах. Я наблюдал за ее мягкой улыбкой и за тем, как грациозно двигались ее кисти, когда она работала с тестом.

Мама заметила меня в дверях. Она широко улыбнулась, вытирая руки о фартук.

— Смотрите-ка, кто все-таки решил к нам заглянуть, — сказала она, оставляя печенье, чтобы обнять меня.

Она крепко прижала меня к себе, уткнувшись щекой в мою грудь, и я вдохнул знакомый аромат ее духов. Когда мама наконец отстранилась, она принялась разглядывать мое лицо, словно все еще видела во мне того мальчишку, которым я когда-то был, а не взрослого мужчину.

— Проголодался? — Ее ладонь задержалась на моей щеке. — Ужин скоро будет готов.

— Я всегда голоден, когда ты готовишь.

Мама лишь покачала головой и тихо рассмеялась, похлопав меня по щеке.

— Ты в порядке? — спросила она так тихо, чтобы слышал только я, но ее взгляд скользнул через мое плечо.

Мэгги наблюдала за нами, но стоило мне встретиться с ней взглядом, как она тут же отвернулась и снова принялась за печенье.

— Кольт и Маккой накрывают на стол на задней террасе. — Блэр прошла мимо и толкнула меня бедром. — Не стой столбом, Хантер. Помоги мне все вынести.

Мама уже ставила противень с печеньем в духовку, а Мэгги медлила у столешницы, смахивая остатки муки.

— А где Джун? — спросил я, пока Блэр нагружала мои руки блюдами с едой.

— На крыльце, — отозвалась Блэр, и ее улыбка стала еще шире. — Командует парнями.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — пробормотал я под нос, за что тут же удостоился среднего пальца от Блэр.

— Кстати, Луиза, Хантер тут наговорил Руби всякого.

— Чего именно? — Мама перестала помешивать что-то в кастрюле, а Мэгги прыснула со смеху.

— Ровным счетом ничего, — отрезал я, но в ту же секунду Блэр провозгласила:

— Он сказал Руби, что мы с ней навязчивые занозы.

Глаза мамы вспыхнули.

— Хантер Кэллоуэй!

— Я не совсем так выразился. — Я переводил взгляд с одной на другую. Руки были заняты, а посуда весила целую тонну.

— Не хочешь объяснить всем нам, зачем ты это сказал? — Блэр вызывающе выгнула бровь.

Воротник внезапно стал тесен. Если она сейчас при всех ляпнет про вопросы Руби о нас с Мэгги…

— Хочешь об этом поговорить так же сильно, как о том, чем вы с Кольтом занимались в амбаре на прошлой неделе? — тихо спросил я, и щеки Блэр тут же залил румянец.

Мама все заметила, но на ее губах играла улыбка.

— Хантер, оставь брата и Блэр в покое. — Она погрозила мне деревянной ложкой, но я уже пятился из кухни.

На другом конце комнаты я поймал взгляд Мэгги. Она поджала губы, сдерживая смех, и в груди у меня что-то болезненно екнуло.

— Моргни дважды, если хочешь, чтобы я спас тебя из этой кухни.

— Вон отсюда! — Блэр замахала руками, будто прогоняла собаку. — Мы тут как раз тебе кости перемывали, а ты приперся.

— Мэгги бы никогда так не поступила.

Мэгги приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но Блэр опередила ее, фыркнув.

— Много ты понимаешь.

— Ладно, сдаюсь. — Я сделал шаг назад. — Ухожу, ухожу.

Я развернулся, чтобы выйти, и напоследок еще раз взглянул на Мэгги.

— Кричи, если понадоблюсь. Не давай Блэр держать тебя тут в заложницах, Солнышко.

Слово вылетело само собой, так легко, что я едва успел заметить вспышку в глазах Мэгги прежде, чем она опустила голову.

Но она и была солнышком, и, видит бог, я боялся сгореть, если подберусь слишком близко. Даже когда она пыталась спрятать этот свет, сжаться до крошечного огонька, я все равно чувствовал ее тепло. Она освещала самые темные углы этого дома и моей души, и, черт возьми, я ее не заслуживал.

Я вышел, неся стопку тарелок, которой меня нагрузила Блэр, но успел услышать ее шепот:

— Он что, только что назвал тебя Солнышком?

Мэгги тихо рассмеялась, и я готов был поклясться, что этот звук преследовал меня до самого крыльца.

Я расставил еду на старом столе, дерево которого было покрыто отметинами от сотен семейных обедов, и поднял голову как раз в тот момент, когда Джун смерила меня тяжелым взглядом.

— Привет, Джун. Как дела?

— Бывало и лучше. — Она откинулась на спинку стула и положила руки на живот. — Кольт тут как раз рассказывал, что ты все телишься, когда дело касается нашей девочки, Мэгги.

Я резко повернулся к брату — тот сидел рядом с ней с ехидной ухмылкой во весь рот.