— Он отказался от собственных желаний и потребностей, чтобы защитить тебя и твоего брата, и не хотел, чтобы ты узнала об этом после смерти Джейкоба, потому что наркотики и взломы ложатся пятном на память о нем? Ви, в этом есть что-то невероятно порядочное и верное. Это многое говорит о том, какой он на самом деле.

— Я это понимаю, поверь. Он именно тот, кем я всегда его считала, — отвечаю.

Она устраивается поудобнее на диване, и видно, что ей больно. К счастью, мама Логана приехала на пару недель помогать с детьми. Тедди потеряла мужа, но его родители рядом, поддерживают ее, как и Кэл.

— Должна сказать, это еще и… довольно горячо. Он пожертвовал своими чувствами ради тебя, — мечтательно добавляет она, заедая это очередной картошкой фри.

— Теперь понимаешь мою проблему? — вздыхаю я. — И это еще не все. Похоже, ему правда нравится проводить время и со мной, и с Холли.

— Уверена, гормонам это точно не помогает.

Я вздыхаю.

— Вчера он принес с собой в парк перекусы и соки — и для меня, и для Холли, — сухо говорю я.

— Да ладно?

Я киваю.

— Серьезно.

— Так, давай подумаем логически. Он не тот, кем ты его считала последние десять лет — оказывается, он намного лучше. Отлично ладит с Холли. — Тедди загибает пальцы. — Явно без ума от тебя. Он трудоголик — настоящий герой, если угодно: тушит пожары в глуши, спасает города и животных от гибели, — говорит она так, будто пишет его биографию.

Я смеюсь над ее описанием.

— И еще, мягко говоря, очень хорош собой. Но ты все равно сомневаешься, потому что боишься по-настоящему открыться и снова потерять близкого человека. Я ничего не упустила?

— Черт, Тедди, да, — шепчу я, покачивая ее крошечный сверток. — Я работаю над этим. Я хочу впустить его, — добавляю, бросая взгляд на Холли, которая с удовольствием ест свой хэппимил вместе с детьми Тедди, пока они смотрят мультфильм.

— Прости, что говорю это, но выражение твоего лица, когда ты о нем говоришь? Ты впустила его уже давно.

Я перевожу взгляд на подругу.

— Почему ты всегда такая супер-мама и всегда права?

— Я не чувствую себя супер-мамой. — Она улыбается. — Может, почувствую, когда подействует ибупрофен. Пока еще все болит.

Мы смеемся, и я смотрю на милое сморщенное личико Би.

— Слава богу, что у твоей мамы такой симпатичный сосед, который оказался дома и помог, — говорю я Би.

Тедди смеется.

— Ой… не напоминай.

Я смотрю на нее и улыбаюсь.

— Я вижу, как ты на него смотришь, когда рассказываешь, какой он заботливый. Думаю, это судьба, что именно он оказался рядом и помог тебе.

Тедди заливается румянцем.

— Как бы там ни было, я точно не ожидала, что именно он будет принимать мою дочь.

Я опускаю взгляд на Би, уже безумно ее любя.

— Все складывается так, как должно. Я называю это моментом, который сближает.

— Да, — говорит Тедди, отправляя в рот последнюю картошку. — Ну что, мисс «все само собой складывается», ты готова последовать собственному совету?

Я показываю ей язык.

— Значит, да, — смеется она. — Тогда у тебя сегодня на работе будет интересный вечер?



Я откидываюсь на спинку своего потрепанного деревянного стула в Shifty’s и наблюдаю, как Вайолетт работает.

За моим столом шумно — разговоры, смех и обычные подколы команды, но, черт, я вижу только ее. Только на ней могу сосредоточиться. С тех пор как рассказал ей правду, мы не перестаем общаться. Переписываемся во время ее бесконечно длинных смен, разговариваем в парке на наших «случайных» встречах — которые я, конечно, подстраиваю — и пишем друг другу допоздна, в то время как меня буквально тянет обнять ее, прижать к себе.

Я снова одержим Вайолетт. Мгновенно и безнадежно. И совсем не помогает, что она идет в комплекте с самой милой и классной девочкой, которую я когда-либо встречал.

Знаю, что ее жизнь переполнена делами, что она постоянно куда-то спешит. Но сейчас я смотрю на нее и понимаю: сегодня вечером может получиться — если я все сделаю правильно — остаться с ней наедине. И от одной этой мысли будто прошивает током.

Кажется, все, что она делает, создано специально для меня. Чтобы свести меня с ума. Как она двигается. Как улыбается. Как ее длинные волнистые волосы светятся в неоновом свете. И как сейчас, когда она наклоняется за чем-то под барной стойкой, ее грудь идеально смотрится в майке с глубоким вырезом.

Вообще все в ней сводит меня с ума.

Я боролся с этим чувством годами. Но стоило сказать ей правду — и я нырнул еще глубже в это безумие.

С головой.

Без спасательного жилета.

Остается только надеяться, что каким-то чудом удастся уговорить ее прыгнуть вместе со мной. Хотя нет. Она прыгнет. Просто пока не готова это признать.

— Посмотрите на этот крошечный сморщенный носик, — умиляется Кэл, обращаясь к Сэму и Калебу за моим столом.

Мы все впервые за черт знает сколько времени собрались вместе, вымытые и при параде. Ребята только вернулись с серьезного пожара на границе Вайоминга, который вспыхнул после их первого выезда. Они надеются на пару выходных, но, скорее всего, их не дадут.