Этот мужчина — воплощение совершенства. Под одеждой скрываются мощные мышцы. Его правая рука — та, что не обожжена — покрыта татуировками, которые захватывают плечо и расходятся линиями и надписями по рельефной груди. Даже ключицы у него четкие, выразительные. Татуировки уходят дальше, по ребрам, какие-то слова тянутся вниз и скрываются под ремнем.

А пресс… черт. Будто я вижу его впервые.

Как вообще можно выглядеть настолько рельефным?

— Ну, я много тренируюсь. У меня нет выбора. Шеф держит нас в тонусе.

Его голос вырывает меня из оцепенения.

Я поднимаю на него взгляд. Моргаю.

О боже. Я что, сказала это вслух? Точно сказала.

Роуэн сокращает расстояние между нами.

— Моя очередь.

Его голос хриплый, когда он скользит пальцами под край моей майки и прижимает меня к бару, так что наши тела сливаются. Он уже возбужден и упирается в меня, пока вытаскивает майку из джинсов и стягивает ее через голову. Волосы падают мне на плечи, а он бросает ткань на барный стул. Окидывает меня взглядом и тихо выдыхает:

— Блядь.

И тут же впивается в мои губы. Его руки скользят по обнаженной коже, трогая меня везде, куда дотягиваются, а его поцелуй жадный, почти безумный.

Прошлая ночь по сравнению с этим кажется детской забавой. Это не желание — это потребность. И разница ощущается так остро, что тело захлестывает волной, к которой я не готова.

Я стону ему в губы, когда он отстраняется и снова осматривает меня.

— Ты чертова богиня, Вайолетт, — рычит он и поднимает меня на барную стойку.

Ощущение наших прижатых друг к другу тел невероятно. Это такая близость, какой я, кажется, ещё никогда не испытывала. Он позволяет своим губам скользить по моей челюсти, шее, ключице. Роуэн не оставляет нетронутым ни единого дюйма моей кожи. Я откидываю голову назад, когда он переходит к груди, поочерёдно втягивая затвердевшие соски в рот и слегка покусывая их. Жар стягивает узел внизу живота, и я сжимаю бёдра вокруг него, ища трения. Никогда я не хотела мужчину так, как сейчас хочу Роуэна.

— Ммм… — глухо стонет он у моей груди. — Блядь, какая сладкая…

Его плечи под моими руками такие, какими я их и представляла. Сильные, мощные. Его объятия накрывают полностью.

Он снова целует меня — медленно, глубоко. Ощущение обнаженной кожи под его ладонями разжигает меня еще сильнее, когда тыльная сторона его ладони задевает сосок, а затем скользит вниз, к талии, к внутренней стороне бедер.

Я вцепляюсь в волосы на его затылке, когда его палец надавливает на меня через джинсы. И пытаюсь податься навстречу, но плотная ткань только мешает.

— Я почти чувствую твой вкус, Ви… — его губы касаются ключицы. — И знаю, что не ошибся. Ты уже вся мокрая, да?

Как иначе?

— Д-да, — заикаюсь я.

Роуэн снова целует меня, словно не собирается останавливаться, расстегивает пуговицу на джинсах и одной рукой приподнимает меня, стягивая их вниз. Ткань сползает к лодыжкам, а он снова оказывается между моих бедер, ни на секунду не прерывая поцелуя.

— Ты тоже была права… — шепчет он. — То, что сказала в больнице.

— Мм? — выдыхаю я, когда он прижимает большой палец через тонкую ткань, и по телу проходит вспышка удовольствия.

— Наши тела всегда знают, что им нужно. Нужно только прислушаться…

Он щиплет мой клитор, и я вскрикиваю. Наши взгляды встречаются, и он ухмыляется — знает, что я полностью в его власти. Его зрачки расширены, волосы в идеальном беспорядке, сильные руки напряжены, удерживая меня на месте.

— Я дам именно то, что тебе нужно.

— Да… пожалуйста… — выдыхаю я.

Когда чувствую, как его два пальца отодвигают кружево моих трусиков в сторону и встречаются с моей насквозь промокшей плотью, он глухо стонет мне в губы.

— Блядь, Ви… Это все для меня?

Одно простое слово и я теряюсь.

— Да… только для тебя… — бормочу я, едва связно.

— Готова быть честной? — спрашивает он, медленно погружая два пальца в меня. Я всхлипываю и сжимаюсь вокруг него, пока он растягивает меня. — Я не боюсь признать, что думаю о тебе каждую минуту с тех пор, как узнал, что ты вернулась. Теперь твоя очередь.

Я задыхаюсь, пока он двигает пальцами во мне, не останавливаясь, а его большой палец продолжает вычерчивать круги по моему клитору.

— Давай, Ви. Скажи честно.

Я опускаю голову, встречаясь взглядом с его голубыми глазами, желая только одного — быть с ним.

— Не все время, — говорю я, из последних сил удерживая контроль, хотя на самом деле, чувствую, что вот‑вот кончу прямо на его руку.

Его пальцы прекращают движения, он слегка отстраняется, чтобы слегка шлепнуть меня по клитору.

— Я сказал — честно, — приказывает он низким голосом у самого моего уха.

Я вздрагиваю, когда боль, которую он только что причинил, стирается медленным движением руки: он размазывает мою влагу по половым губам и клитору, словно успокаивая обожженное место. Черт возьми, как же это хорошо.

— Я думаю о тебе, да, — стону я.

— Когда? — спрашивает он, снова толкая пальцы внутрь, будто награждая за честность.