— Я тоже. Но, черт, очень хочу узнать, — говорю и снова целую ее. Этот поцелуй уже не такой, как раньше. Не нежный и не мягкий. Он требовательный. Ее губы — торопливые и медленные одновременно, язык ищет мой, жадный и уверенный. Мои руки зарываются в ее волосы, я наклоняю ее голову. Вайолетт отвечает в каждом движении, целует, пока не начинает задыхаться, и тогда я слегка отстраняюсь, прикусывая и втягивая ее нижнюю губу в рот.

Она сводит меня с ума каждым тихим стоном, каждым прерывистым выдохом.

— Я хочу никуда не спешить с тобой. — Прижимаюсь лбом к ее лбу. — Но в то же время мне безумно хочется наверстать все годы, когда я тебя не целовал.

Вайолетт смотрит мне в глаза. Жар между нами такой, что я хочу ее до боли, но не здесь и не сейчас — не на ее диване, пока Холли спит в соседней комнате.

— Не дай мне упасть одной, Кингсли.

— Никогда. Я буду рядом. — Я снова целую ее. — И у нас впереди целая вечность.

Это, пожалуй, самая честная вещь, которую я говорил в своей жизни, потому что влюбившись в Вайолетт Тейлор десять лет назад, так и не смог отпустить эту любовь.



Роуэн: Этот цвет тебе очень идет.

Я опускаю взгляд на телефон, потом — на свою майку насыщенно-синего цвета, в полном замешательстве. Не потому, что мне написал Роуэн. Всю последнюю неделю, пока я разрывалась между долгими сменами и материнскими заботами, наша переписка не прекращалась. Меня сбивает с толку другое: я в парке с Холли, а его здесь нет, так откуда он знает, какого цвета на мне…

— Супер Роуэн! — слышу я крик Холли у себя за спиной. Похоже, их сближение на почве Суперпитомцев крепко ей запомнилось.

Я резко оборачиваюсь и, конечно же, вижу Роуэна в трех метрах позади. Судя по всему, он только что с пробежки. На нем черные шорты Найк и синяя футболка, почти того же оттенка, что и моя майка. Он разгоряченный, вспотевший и… чертовски, чертовски хорош. Проводит рукой по влажным волосам и усмехается мне.

— Ты пришел поиграть? — спрашивает его Холли.

Роуэн сокращает расстояние между нами несколькими длинными, легкими шагами, все еще переводя дыхание.

— Конечно, могу поиграть, Холли, — говорит он и ерошит ей волосы.

Она радостно подпрыгивает и бежит к детской площадке.

— На пробежке по району? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Ага, — отвечает он, слегка сжимая мое плечо и проходя мимо.

Я иду за ним к площадке, где уже ждет Холли.

— Ну да, конечно, — бормочу я.

— Роуэн, покачай меня! — кричит она, забираясь в детские качели.

— Какое удивительное совпадение, — говорю я уже громче, скрестив руки на груди.

Роуэн оборачивается и идет спиной вперед, подняв руки.

— Я и не говорю, что это совпадение.

Он продолжает пятиться и разговаривать со мной.

— Вообще-то, мне кажется, ты знала, что я выйду на пробежку, и решила, что это отличный момент для прогулки в парке.

— Вот как? — спрашиваю я, смеясь над тем, как этот мужчина умеет быть самоуверенным и остроумным.

— То есть это совсем не связано с тем, что ты до сих пор не сходил на то свидание? — задумчиво тяну я.

Он качает головой.

— О свиданиях потом, Ви. Мне надо качать.

Иду за ними и смотрю, как Роуэн сперва убеждается, что Холли надежно сидит, и только потом начинает раскачивать качели. Он спрашивает, что она ела на ужин, а Холли с готовностью рассказывает про макароны с сыром и сколько виноградин съела. И он слушает с искренним интересом.

Этот мужчина, сам того не замечая, рушит мои тщательно выстроенные стены — кирпич за кирпичом.

Сильные руки Роуэна напрягаются, пока он качает Холли. Теперь они уже обсуждают, какие драже M&M’s вкуснее по цвету.

— Может, маму тоже покатаем? — спрашивает он у Холли.

— Да! — тут же отвечает Холли. — Мамочка, садись рядом со мной.

Роуэн подмигивает и дарит мне свою кривоватую усмешку, которая продолжает на меня действовать.

— Ну давай, мамочка. — Он указывает на свободные качели.

И что-то в том, как он называет меня мамочкой, проникает прямо в душу, пока я сажусь на соседние качели рядом с Холли. В этом столько тепла и нежности. Мне не нужны новые причины влюбляться в него, но, похоже, каждый день он дает еще одну.

Я: Я убеждена, что запах новорожденного — это настоящий источник вечной молодости.

Пару дней спустя я делаю фото: держу на руках крошечную Би, новорожденную дочку Тедди, которой всего неделя, и отправляю его Роуэну. Я уже видела этот маленький комочек счастья дважды, но сегодня у меня выходной, и не могу удержаться, чтобы не тискать ее при каждом удобном случае.

Роуэн: Запакуй его в бутылку и принеси мне. Эта тренировка только что меня добила.

Когда мы разговаривали перед обедом, он собирался встретиться со своим тренером, чтобы вернуться в форму после двух недель перерыва.

Я: Что ты имеешь в виду? Ты же каждый день катаешь нас на качелях.