— Когда хочу... чтобы мне было хорошо, — бормочу я, теряя голову от того, как он трахает мою киску пальцами.

— Понимаю... значит, когда хочешь кончить, ты думаешь обо мне?

— Да, — признаюсь я. Его пальцы скользят внутри в гипнотическом ритме, и я чувствую себя достаточно свободной, чтобы говорить правду. — И я... думаю о тебе гораздо чаще. Чаще, чем следовало бы. Это чертовски бесит.

— Да неужели? Расскажи подробнее. — Я почти чувствую, как после моего признания по моей шее скользит его ухмылка. Ему нравится, что я сейчас в его власти, но мне уже плевать. То, как он меня касается, говорит о том, что мое тело для него инструмент, и он собирается виртуозно играть на нем снова и снова.

— Я представляю, как ты... делаешь именно это, — вскрикиваю я. Его слова, пошлости, которые он шепчет, его прикосновения — всего этого слишком много. Это какой-то сенсорный передоз, и я бессильна перед ним.

— Только это? — спрашивает он, сильнее надавливая на клитор. Вспышка удовольствия прошивает все тело.

— И как ты трахаешь меня, — выпаливаю я. Именно этого он и ждал.

— Хочешь услышать и мое признание? — спрашивает он.

Я киваю в ответ, едва справляясь с собой, не в силах даже вымолвить слово.

— Сегодня утром я дрочил, представляя это. Представляя, как ты течешь для меня. Как творю с тобой всякие греховные, порочные вещи. И мне не стыдно в этом признаться. Знаешь почему?

Я жалобно мяукаю ему в ответ на эти слова:

— Почему?

— Потому что ты являешься центром моего мира, Ви. Ты приносишь мне покой, но, Господи, единственное, чего я хочу — это трахать тебя так, будто мы на войне.

О боже.

Когда кажется, что я больше не выдержу, Роуэн изгибает пальцы внутри меня так, что я начинаю извиваться на барной стойке.

— И я думаю, когда находишь человека, с которым возможно и то, и другое, нужно держаться за него изо всех сил.

В один миг все чувства концентрируются внизу живота, усиливаясь от каждого его движения по клитору.

— А теперь дай немного распробовать, что меня ждет. Назови мое имя, любовь моя. Покажи, что ты готова для моего члена.

— Роуэн... — кричу я, не раздумывая, когда моя киска сжимается вокруг его пальцев, и я кончаю — мощно. Ноги дрожат, а перед глазами плывут звезды.

— Еще раз, — рычит он, снова слегка ударяя по клитору, и я продолжаю кончать волна за волной, этот оргазм кажется бесконечным.

— Роуэн, пожалуйста... — голос затихает. Я утыкаюсь лицом в его плечо, пытаясь отдышаться и прийти в себя после такого неистовства.

— Хорошая девочка, я знал, что ты умеешь быть честной. — Роуэн вынимает пальцы и слизывает с них мою смазку, обсасывая даже большой палец.

Он стоит между моих ног, бог с голым торсом, его глаза полны желания. Решаю, что этот образ — определенно самое сексуальное, что я видела в жизни.

— Я так долго тебя ждал, — говорит он, снова размазывая влагу по моему все еще чувствительному клитору. — Я разорву эту киску к чертям, и когда закончу, Вайолетт, ты будешь благодарить меня, что я дал то, чего тебе не хватало десять лет.



Я сдерживаю стон, глядя на это невероятное зрелище прямо передо мной на барной стойке — влажная и томящаяся от желания. Глаза Вайолетт блестят, щеки горят румянцем, а дыхание стало частым и прерывистым. Волосы густыми волнами спадают на ее идеальную грудь. Плавный изгиб талии так и просит моих рук; она вся в моей власти, и, черт возьми, как же долго я этого ждал. Никогда еще я не желал женщину сильнее, и знаю, что не пожелаю.

Вайолетт Тейлор — это спасение, которое я ищу. Я хочу всего и сразу, поэтому расстегиваю джинсы и отступаю на шаг, стараясь вдоволь насладиться видом.

Мой член вырывается на свободу, и я обхватываю его рукой. Видя это, Вайолетт краснеет еще сильнее, а ее глаза расширяются.

— Охренеть, — выпаливает она, когда я снова придвигаюсь к ней.

Я усмехаюсь, продолжая ласкать себя. Она ерзает, и при виде этой прелестной киски, готовой принять меня, на кончике члена выступает предэякулят.

— Ты забыл упомянуть, что у тебя там тридцать сантиметров, — говорит она, и в ее голосе слышится тень страха. Моему самолюбию льстит мысль, что Вайолетт немного побаивается.

Я усмехаюсь и пожимая плечами.

— Не совсем так, любовь моя. Двадцать три, ну, в очень удачный день — может, двадцать четыре.

— Будет больно, — бормочет она, хотя ее глаза полны желания.

— Возможно, — честно отвечаю я. — Но обещаю, что это будет и чертовски приятно.

Я запечатлел мимолетный поцелуй на ее губах, устраиваясь между ее нежных бедер. Спасибо барной стойке в Shifty’s за идеальную высоту для секса.

— Обещаешь?

— Обещаю. Мы идеально подходим друг другу, ты и я.

Она стонет, чувствуя, как мой член медленно скользит по ее мокрой ложбинке, вверх и вниз.

Блядь, я умираю от желания оказаться внутри. Такая теплая. Такая влажная. И такая узкая.