Я оглядываюсь на Роуэна. Он протягивает мне футболку и джинсы, каким-то образом догадавшись, что наше свидание окончено. Я засматриваюсь на его великолепное лицо, на тело, на то, как перекатываются мышцы на руках, когда он поднимает мои вещи...

— Холли плакала, звала тебя. Может, ей нездоровится... не знаю. В любом случае мне позвонили, я нужен сегодня в больнице, так что решил завезти ее пораньше.

Точно. Реальность.

От слов Троя в крови закипает ярость — не потому, что я не хочу видеть дочь, я рада проводить с ней каждую секунду, а потому, что он бывает таким козлом. Как он может ждать, что она не будет плакать, если он видит ее по полтора часа раз в три недели?

— Так ты приедешь? — выжидающе спрашивает он.

Я отворачиваюсь от Роуэна, не желая, чтобы он слышал, как я отчитываю бывшего мужа за полное отсутствие родительских навыков. К счастью, Роуэн ушел из гостиной. Я вижу, как он открывает холодильник в глубине коридора. Воспользовавшись моментом, натягиваю джинсы и застегиваю их, зажав телефон между подбородком и плечом.

— Нельзя ждать, что она всегда будет твоей послушной куклой. Она имеет право плакать и проявлять эмоции, это нормально. Нельзя просто привозить ее домой каждый раз, когда она ведет себя не идеально, — сердито шепчу я в трубку.

— Я знаю, Вайолетт. Она просто выглядит уставшей, а в больнице я обещал быть пораньше.

Задираю голову к потолку и шумно выдыхаю.

Это моя реальность. Мой приоритет. Моя жизнь.

— Буду через десять минут, я тут неподалеку у друга, — говорю я и отключаюсь.

Я оборачиваюсь и вижу Роуэна, который возвращается в комнату с двумя бутылками воды. В его глазах читается беспокойство.

Я натягиваю футболку через голову. Не знаю почему — то ли не хочу ввязываться в путаные объяснения по поводу бывшего, то ли просто понимаю: если расскажу все Роуэну, мне придется как-то соединять эти две стороны моей жизни, а я к этому не готова.

Как бы то ни было, я ничего не объясняю. Этот звонок напомнил, что я прежде всего мать. Возможно, это знак свыше: нужно переварить все, что я узнала сегодня, прежде чем Роуэн снова окажется между моих ног.

— Мне пора, но я... напишу тебе позже, хорошо? — я подхватываю сумку и вешаю ее на плечо.

Роуэн кивает.

— Все в порядке? — спокойно спрашивает он.

— Да, просто... прости. Я немного увлеклась, а ты, ну, ты очень хорошо целуешься. Да и вся эта правда — слишком много для одного вечера. И... не говоря уже о том, какой ты горячий, — неловко добавляю я, обводя рукой его потрясающую фигуру.

— Спасибо? — Роуэн вскидывает бровь.

— Кажется, я на пару минут потеряла голову, — говорю я.

— Ви... — произносит Роуэн, когда я направляюсь к выходу, но он оказывается быстрее и преграждает мне путь.

— Послушай, я не говорю, что между нами ничего нет. Просто у нас очень разные жизни, и я... я просто понятия не имею, как быть мамой и при этом заниматься... вот этим всем.

Роуэн сжимает челюсти, выслушав мою нелепую отговорку. Я знаю, что паникую, потому что мысль о том, чтобы впустить его в свою жизнь, пугает меня до чертиков. Но прежде чем он успевает возразить, я приподнимаюсь на цыпочки и целую его. Внутри вспыхивает желание, но я заставляю себя отстраниться, не зная, что еще сказать или сделать.

«Я чуть не кончила, хотя ты ко мне почти не прикоснулся?» «Я не могу сближаться с тобой, потому что чувствую слишком много?» «Мне пора идти быть матерью?»

Он проводит рукой по моему предплечью и один раз сжимает его, прежде чем я практически выбегаю за дверь к машине, словно подросток, который тайком возвращается домой после комендантского часа. Выезжая с дорожки, прокручиваю в голове все, что он мне рассказал. И хотя это определенно меняет мой взгляд на прошлое, мне нужно время, чтобы подумать.

Я должна думать о Холли, и знаю, какова жизнь хотшотов. Знаю, как быстро он может снова пострадать или чего хуже. Готова ли я к такому? Чем ближе я к дому, тем меньше у меня ответов.

— Мне так жаль, — говорю я маме, едва переступив порог. Холли бежит мне навстречу с сияющей улыбкой и прыгает на руки, будто ничего и не было; ясно, что сейчас она чувствует себя прекрасно.

Мои мама и папа расположились прямо на полу в гостиной: повсюду разбросаны пазлы и карточки из «Кто это?», игра явно была в самом разгаре, а по телевизору идет «Король Лев».

— Не извиняйся, дорогая. Где ты вообще была?

— С... Тедди. Нужно было ей кое с чем помочь, — вру я. Видимо, сегодня я просто патологическая лгунья.

Мама окидывает меня коротким взглядом и прищуривается. Ну да, она сразу поняла, что я несу чушь.

— Вы двое стали куда ближе, верно? — спрашивает папа с доверчивой усмешкой. Он не так чутко распознает мое «лживое лицо».

— Да, мы отлично ладим, — отвечаю я, наводя порядок среди обуви у порога.

Пролетаю мимо мамы, стараясь не встречаться с ней глазами. Пока они заканчивают игру с Холли, я занимаю себя уборкой.