— Я позвонила им и попросила принять обратно. Мне нужно было сбежать отсюда. Я не хотела все лето видеть вас вместе или постоянно натыкаться на тебя у себя дома.

— В ночь после твоего отъезда я места себе не находил, мерил шагами твой дом. Хотел поехать в лагерь вслед за тобой, но Джейкоб умолял оставить тебя в покое на лето. Просил не втягивать тебя во все это, и у него как раз все налаживалось: он держался подальше от прежних дел и от Макса. Он давал мне надежду, что тот период в его жизни остался позади.

Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей.

— Он очень не хотел, чтобы ты или родители узнали, как сильно он влип. А потом ты уехала на учебу... Прошли годы, ты вышла замуж, родила ребенка. Я не то чтобы тянул с признанием — думал, что защищаю тебя. И чем больше проходило времени, тем дальше мы становились друг от друга. Я всегда хотел, чтобы ты знала правду, но время, расстояние, смерть Джейкоба — все это разводило нас в разные стороны, не давая мне возможности объясниться. Но вот мы здесь. — Я приподнимаю ее подбородок, заставляя снова посмотреть мне в глаза. — В ту секунду, как увидел тебя в Shifty’s, я все понял. Может, это прозвучит безумно, но я почувствовал присутствие Джейкоба. Будто он был там и говорил мне, что это мой второй шанс, возможность все исправить. Я не собирался упускать это, и теперь ни капли не жалею, что все тебе рассказал. Это должно было случиться давным-давно, но, может, время пришло только сейчас.



— Это не звучит безумно. Я тоже чувствую, что он рядом.

Я встаю и начинаю мерить шагами его на удивление уютную гостиную; притяжение, которое я испытываю к нему, невозможно отрицать. Здесь все приятно пахнет — Роуэном, — и от осознания того, насколько искаженным было мое представление о событиях прошлых лет, я окончательно теряю контроль над собой. Понимание, что он не использовал меня, не причинял мне боль намеренно, лишает всяких причин подавлять чувства, с которыми я так долго боролась.

— У нас с Джейкобом всегда была незримая связь. Даже теперь, когда его нет, я ее чувствую. В ту ночь, когда ты попал в мое ожоговое отделение... было в этом что-то особенное. Ты лежал там, весь в ожогах и шрамах, но его имя и ястреб на твоей руке остались нетронутыми. Это заставило меня вспомнить о нем, и я просто почувствовала, что ты здесь неслучайно.

Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы.

— И узнать спустя столько времени, что ты чувствовал то же самое? Что ты не предпочитал мне Кайли? — выпаливаю я. Роуэн усмехается.

— Я хотел только тебя. Просто ты слишком быстро поверила в обратное.

— Потому что мы никогда не были идеальной парой. Проще было поверить, что ты меня использовал, — шепчу я и оборачиваюсь к нему.

Роуэн молча смотрит на меня, колеблется всего секунду, а затем, прежде чем я успеваю подготовиться, делает два широких шага, сокращая расстояние между нами. Его руки обхватывают мою талию, притягивая к себе. Когда он склоняется, из его груди вырывается низкий рык. Его губы всего в паре сантиметров от моих. У меня перехватывает дыхание.

— Почему это мы не пара, Ви? — шепчет он, медленно тесня меня назад, пока я не оказываюсь прижатой к стене гостиной. Его большие пальцы задевают мою талию. — Потому что ты потрясающая? — Руки скользят выше по моей спине, и я вздрагиваю. — Потому что ты невероятная? Чертовски сексуальная? — Он придвигается еще ближе; если бы он практически не держал меня, у меня бы подкосились ноги. — Потому что ты так красива, что один только взгляд в твои глаза каждый раз напрочь выбивает из меня дух?

Он убирает одну руку с моей талии и проводит большим пальцем по моей щеке. В этот момент что-то на внутренней стороне его предплечья — того, что не пострадало от огня, — привлекает мое внимание. Знаки едва заметны, но я их вижу. Прямо под крыльями ястреба, набитого в честь моего брата, притаились два маленьких символа: крошечные p+ и e-. У меня все внутри обрывается. Я перехватываю его руку, чтобы рассмотреть получше.

— Символы протона и электрона? — шепчу я. — Ты сделал татуировку? С нашими символами?

Я поднимаю взгляд на Роуэна. В больнице капельница стояла у него в кисти, и я так старалась не смотреть на этого проклятого ястреба, что даже не заметила...

— Смерть Джейкоба стала для меня самой тяжелой потерей, и ты была частью этой боли, мы были ее частью. Когда я набивал тату в его честь, мне показалось правильным, чтобы и тебе нашлось место под его крыльями. Я хотел, чтобы ты была там. Ты всегда была в моих мыслях. Я не жалел о том, что сделал для Джейкоба и для тебя, но я жалел о том, что потерял тебя.

Я судорожно вдыхаю. Не припомню, чтобы я когда-либо была так потрясена. Мое воплощение, напоминание о нас... было на его теле все эти годы? Я провожу пальцами по татуировке; после его признания во рту становится сухо, как в пустыне.

— Как долго? — спрашиваю я, пытаясь сохранить самообладание.

— С тех пор как он умер, — признается он, и я сглатываю, не в силах вымолвить ни слова.