— Тогда я так и не смог объясниться, поэтому сделаю это сейчас. — Роуэн наклоняет голову, его глаза блуждают по моему лицу, будто он упивается моим выражением, изучая реакцию на его прикосновения. — Последние десять лет я вижу только твое лицо. С кем бы я ни был, кого бы ни встречал. Когда я провалился в ту яму с золой, последним, что промелькнуло у меня перед глазами, было твое лицо.

— Пожалуйста... — шепчу я, но сама не знаю, о чем прошу. Хочу ли я, чтобы он остановился или продолжал, ведь его слова, хоть и звучат страшно, приносят мне глубокое удовлетворение.

— Эти глаза... То, как они темнеют и становятся такими тоскующими, когда я так близко к тебе... Черт возьми, они меня просто пытают. — Он наклоняется и целует меня в щеку. Его губы задерживаются на коже на мгновение, и я содрогаюсь.

Роуэн проводит костяшками пальцев по моей челюсти, затем спускается к шее, а его большой палец очерчивает мою нижнюю губу.

— А эти губы... я, мать его, во снах чувствую их вкус. — Его взгляд тяжело замирает на моем рту. — Я ничего не забыл. Одних этих губ достаточно, чтобы я завелся. — Он целует меня в другую щеку, и я в отчаянии сжимаю бедра.

Роуэн прижимается всем телом к моему, и я издаю тихий стон, когда он осторожно берет мое лицо в ладони. Его пальцы скользят к затылку, запутываясь в моих волосах. Каждая вещь на мне кажется тяжелой и тесно прилегающей к коже. Музыка на пластинке закончилась, и единственный звук теперь — стрекот сверчков за окном.

Я изучаю черты его лица, дыхание становится прерывистым; вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает. Перевожу взгляд на его губы, безмолвно умоляя, чтобы они наконец коснулись моих.

Этот человек, который причинил мне боль, который, как я думала, использовал меня... Теперь, спустя десять лет я знаю правду. Он поставил будущее — мое и моего брата — выше собственных желаний и нужд? Истина проникает в каждую клеточку моего тела, и я понимаю, что не просто прощаю его. Прямо сейчас я хочу только одного — поцеловать его. Боже, как же я хочу его поцеловать.

— Не знаю, готова ли ты дать мне еще один шанс, Вайолетт, — его голос звучит низко и хрипло.

От его слов во мне что-то окончательно надламывается. Я опускаю взгляд на его губы в томительном ожидании.

— К черту, я все равно это сделаю, — бросает он за мгновение до того, как накрывает мой рот своим. Стоит нашим губам соприкоснуться, как из его груди вырывается стон. Десять лет, разделившие наш последний поцелуй и это мгновение, испаряются, будто их и не было вовсе. Та глубокая связь, что все еще живет между нами, подобна искре, грозящей спалить нас обоих. Он медлит долю секунды, пробуя меня на вкус, затем обхватывает мой затылок и наклоняет мою голову, открывая себе доступ. Я впускаю его, и в тот же миг понимаю: то, как его язык проникает в мой рот, станет моей погибелью.

Его поцелуй мгновенно превращается из нежного в собственнический и отчаянный, будто он боится, что я могу оттолкнуть его в любую секунду. Он ласкает меня так, словно смакует каждое мгновение, и я отвечаю ему тем же, исследуя его рот. Впервые за десять лет я чувствую себя желанной и целостной — так, как может заставить меня чувствовать только Роуэн.

Он слегка отстраняется и оставляет влажную дорожку на моей нижней губе, пока я сжимаю в кулаках его футболку, притягивая его к себе как можно ближе. С его губ срывается еще один стон, и я вспоминаю, что он ранен.

— Тебе больно? — затаив дыхание, спрашиваю я.

Роуэн смеется, прежде чем снова впиться в мои губы, и проходит несколько минут, прежде чем мы наконец прерываемся, чтобы глотнуть воздуха. Его широкие ладони скользят вниз и сжимают мои ягодицы сквозь джинсы. Он прижимает меня к себе так крепко, что я чувствую его возбуждение, упирающееся мне в живот. Я невольно стону, ощущая его размер; я знала, что он крупный, помнила это. Но теперь, имея жизненный опыт, понимаю, что он заполнит меня так, как никто и никогда, и от этой мысли мои трусики мгновенно намокают.

— Ви, ты могла бы сейчас отрезать мне чертову ногу, и я бы не остановился.

— Учту, — шепчу я с улыбкой в его пухлые, великолепные губы, пока он целует меня. Его руки продолжают блуждать по моему телу, сминая и лаская каждый изгиб. В его ладонях я чувствую себя уверенной, обожаемой и прекрасной. Я закидываю руки ему на плечи, запуская пальцы в волосы на затылке, и тяну еще ближе, отвечая на поцелуй. Я то ли цепляюсь за него, то ли за призрачную безопасность того обрыва, где десять лет прятала свои чувства к нему. В голове крутятся всего две мысли.

Что я творю? И, Боже, пожалуйста, пусть он не останавливается.