Проверяю телефон — нет ли уведомления о том, что Вайолетт получила мое сообщение. Тишина. У текста висит статус «доставлено», и это буквально сводит меня с ума.

Я переделал уже все что мог: прогулялся по району, немного размялся, сменил повязки на бедре, принял самый долгий теплый душ в своей жизни. И вот теперь окончательно теряю рассудок: с бокалом в руке меряю шагами гостиную и гадаю, ответит она или нет.

Через пятнадцать минут я уже готов прыгнуть в пикап и просто поехать куда глаза глядят, чтобы проветрить голову. Но когда открываю входную дверь, у меня перехватывает дыхание. На крыльце, занеся руку для стука, стоит Вайолетт. Потертые синие джинсы, черная футболка, которая сидит на ней идеально, волосы распущены и развеваются на ветру.

— Ты куда-то уходишь? Я могу зайти позже... — говорит она, опуская руку и прижимая к плечу сумочку.

Я усмехаюсь и прислоняюсь к дверному косяку. Встречаюсь с ней взглядом, решив быть предельно честным:

— Кажется, я как раз собирался тебя искать, Ви.

Она приоткрывает рот, но тут же осекается. Воздух между нами словно густеет. Мы просто смотрим друг на друга, оба тяжело дышим, понимая, что происходит. Она здесь, потому что тоже не могла перестать думать обо мне. Пока длится это молчание, я представляю, как прижимаю ее к себе и целую, но, конечно, это же Вайолетт — с ней никогда не знаешь, чего ждать. На ее лице появляется раздраженное выражение, вмиг разрушая мои страстные фантазии.

— Я пришла только для того, чтобы во всем разобраться, — заявляет она и проходит внутрь, принося с собой сладкий аромат своих волос.

Она оглядывает мою гостиную. Здесь все просто и по-деревенски: темно-серые стены, мебель из потертой натуральной кожи и кофейные столики, которые я сам смастерил из ореха. Я иду следом и закрываю дверь, убавляя звук на проигрывателе, чтобы мы могли поговорить.

— Я пришла не потому, что ты не выходишь у меня из головы, если ты вдруг так решил, — говорит она, оборачиваясь ко мне.

— Какова бы ни была причина, я рад, что ты здесь, — отвечаю я и жестом приглашаю ее к дивану.

Она кладет сумку на столик, но не садится. Вместо этого она упирает руки в бока — расстроенная и чертовски красивая.

— Я здесь, только чтобы узнать, почему ты все прекратил. Мы оставим это в прошлом раз и навсегда, потому что мне это нужно. В юности я, может, и не умела говорить о своих желаниях, но сейчас научилась.

Я стою как вкопанный. Ее уверенность, то, какой женщиной она стала, — это невероятно сексуально, а она об этом даже не подозревает.

Я прохожу мимо нее к бару, перед которым она стоит. Почти физически чувствую ее взгляд, пока наливаю виски себе, а затем ей. Она берет стакан дрожащей рукой и осушает его одним глотком.

Я следую ее примеру и ставлю свой стакан на столик. Она оставляет свой на полке рядом с открытой бутылкой и начинает ходить по комнате.

— Знаешь, я почти уверена, что после тебя у меня осталась какая-то психологическая травма в плане отношений, — произносит она твердо, будто пытается убедить саму себя, что готова раскрыть свои тайны. — Глупо, учитывая, как недолго мы были... кем бы мы там ни были. Но ты был мне дорог задолго до того. Я тебя боготворила. И никогда не думала, что ты используешь меня или сделаешь больно. — Она останавливается и поворачивается ко мне. — С тех пор я ни в кого не вкладывала душу до конца, теперь я это понимаю. Даже с мужем я держала дистанцию. Твой поступок стал для меня ударом, и подсознательно я просто не хотела снова пережить такое разочарование.

Ее красивые ореховые глаза впиваются в мои, пока она медленно идет ко мне.

Я не мешаю. Хочу, чтобы она была близко, хочу чувствовать ее гнев и эмоции. Она простит меня только в том случае, если выскажет все, что чувствует.

— Ты был первым мужчиной, который разбил мне сердце. Женщина такого не забывает.

— Я собирался сказать тебе о своих чувствах, но ты сбежала, — парирую я. Если она хочет говорить правду, ей придется признать и свою вину.

— Я не сбегала, — ее тон звучит неубедительно. Она знает, что это ложь.

Я подхожу еще ближе, потому что теперь она начинает заводить и меня.

— Ты сбежала. Ты сразу решила, что мне на тебя плевать... что я тебя использовал. Уехала на учебу и толком не вернулась. А потом погиб Джейкоб, и в этом дерьме вообще не осталось никакого смысла. Ты вышла замуж, Вайолетт! Что я должен был делать? Приехать в Сиэтл и заявить, что ты единственная женщина, с которой у меня была настоящая связь? Что я каждую чертову бабу, которую встречал после, сравнивал с тобой?

Ее грудь часто вздымается.

— Нет! Я просто долго жила с вопросом, почему я оказалась не той, кто тебе нужен.