Я: Медицинские записи конфиденциальны. У тебя не должно быть моего номера.

Я: Это уже похоже на преследование.

Неизвестный: Она возвращается, я слышу ее шаги. Если это наш последний разговор, запомни: ты меня обыграла только потому, что играешь нечестно.

Я тихо смеюсь в темноте спальни. Знаю, что сегодня у него медсестра Тилли. Ей почти шестьдесят, она суровая и любит все делать по-своему. Представляя, как она ставит Роуэна на место, когда он пытается ее очаровать, я даже испытываю удовольствие.

Я: Просто делай, что она говорит, не делай резких движений и выживешь. Я вернусь в среду.

Я сразу открываю общий чат с родителями.

Я: Вы дали Кингу мой номер?

Мама: Не я.

Папа: Я дал. Он сказал, что это важно, что-то связанное с его лечением.

Я закатываю глаза.

Это мой второй выходной. Судя по всему, Роуэна выпишут через пару дней. Значит, мое время с ним в больнице закончится. И как бы я ни старалась не подпускать его снова близко, кажется, он все-таки начинает пробираться под кожу, и я понятия не имею, что с этим делать. Каждую ночь мы говорили все больше, все откровеннее. В мою последнюю смену я провела с ним слишком много времени. Правда, у меня было всего два пациента. Почти весь вечер я доедала его запасы из корзины и играла в юкер. Где обыграла его три раза подряд. Когда он сказал, что юкер просто не его игра, поэтому он и проигрывает, мы перешли на джин и я снова выиграла. Дважды.

С ним легко. Слишком легко.

Так же легко и опасно было чувствовать его теплую кожу под пальцами, когда я его мыла, но знаю, что не могу позволить этому случиться снова. Возбуждаться во время ухода за пациентом — табу.

Переворачиваюсь и быстро добавляю его в контакты, потому что, как бы мне ни было неприятно это признавать, вчера я по нему скучала. Черт. Пытаюсь убедить себя, полностью контролирую ситуацию, и тяжело выдыхаю.

По монитору слышно, как шевелится Холли. Она наконец начала спать по нормальному графику, а это значит, у меня есть ровно тридцать минут, прежде чем она проснется и включит режим трехлетнего урагана.

И не успевает даже свариться кофе, как она уже просит хлопья и Суперпитомцев.

Роуэн: Хочу реванш

Я:

Роуэн: Жестко.

Я улыбаюсь и откладываю телефон на стол. Через пару секунд он снова вибрирует.

Папа: Вы с Холс придете на обед?

Я смотрю на Холли, которая уютно прижалась ко мне на диване и грызет сухие хлопья, и понимаю, что сегодня хочу просто побыть с ней дома. Завтра вечером Трой заберет ее на ужин. Он не видел ее уже три недели. Я целую макушку Холли, пахнущую детством, и решаю спросить ее.

— Хочешь поехать к Нане и Деду на обед?

— Я смогу поиграть с Бишопом и Бентли? — спрашивает она про йорков моих родителей.

— Конечно.

— Тогда да, — сразу отвечает она.

Я: Да, мы приедем.

Папа: Если я еще не говорил, как следует — я рад, что ты вернулась домой.

Как же хорошо быть дома.

И впервые с тех пор, как я вернулась, чувствую, что мы с Холс именно там, где должны быть.

— Ну и как он? — спрашивает мама, жаря сэндвичи с сыром.

Я наблюдаю через кухонное окно, как Холли во дворе играет в «принеси» с моим папой и их йорками.

— Кто?

Она поворачивается ко мне, пока я делаю глоток холодного чая.

— Твой звездный пациент, которому вдруг понадобился твой номер по медицинским причинам, — она ухмыляется.

Я вздыхаю.

— Думаю, я просто прихожу к тому, что пора оставить прошлые конфликты в прошлом. Нет причин, по которым мы не можем общаться спокойно… или даже по-дружески, — говорю я.

— Мне кажется, в нем гораздо больше, чем ты думаешь, — говорит мама, переворачивая сэндвичи на сковороде.

— Конечно, ты так считаешь. — Я смеюсь, допивая свой стакан.

— И что это должно значить? — обиженно спрашивает она.

— Ничего. Просто ты всегда его защищаешь.

Она поворачивается ко мне.

— Я не всегда его защищаю. — Она указывает на меня лопаткой. — Ты знаешь, с тех пор как не стало Джейкоба, он приходит сюда каждый раз, когда твоему отцу нужна помощь. Помог восстановить сарай. Они вместе разобрали гараж, каждый год вывозят весь мусор — ветки и сухостой с участка. Помогает открывать и закрывать бассейн. Никогда не забывает про дни рождения и Рождество. У него есть свои родители, но он — тот сын, которого мы потеряли, Вайолетт. Я знаю, между вами что-то произошло, о чем ты не хочешь говорить. И знаю, что часть тебя так и не оправилась. Но послушай меня, дорогая, жизнь слишком коротка. Если он пытается исправить ошибки прошлого, может, стоит дать ему шанс.

Пока она заканчивает свою речь, на телефоне всплывает сообщение.

Роуэн: Моя дневная медсестра только что помогла мне залезть в эту навороченную гидрованну, и, по-моему, она пыталась подсмотреть.

Я смеюсь, и слышу, как мама тихо бормочет:

— Ну да, конечно.

Я: Бонни повидала все.

И нарочно будет его поддевать.