— Черт, вообще-то… можешь просто подать его мне? Эти придурки — еще те идиоты, — выпаливаю я почти в панике. Настолько в панике, что ей становится любопытно. Она приподнимает бровь, когда подходит ближе и замечает бутылку Ликвид-силк и свернутый журнал, перетянутый резинкой.

Она ухмыляется, достает свежий номер Викед Мэгазин и снимает резинку. Даже не понимаю, мне стыдно или меня заводит, когда она начинает его листать… медленно, словно изучает. Долистывает до разворота и полностью раскрывает его. Я сам туда не заглядывал, но даже отсюда вижу женщину — ноги врозь, пальцы между ног. Блядь. Ну все, я облажался. Вайолетт решит, что я просто конченый извращенец.

Но она не смотрит на меня как на извращенца. И не говорит, что я идиот. Вместо этого начинает смеяться. По-настоящему.

— Вау. Ценю этот олдскульный подход, но… ты вообще в курсе, что у тебя тут дверь всегда открыта? — хихикает она. — Хотя бы держи свое порно в телефоне, как нормальный человек, Кинг.

Я понимаю, что она меня подкалывает, но все равно готов прибить парней.

— Сволочи… — бормочу я.

— Ага, — поддакивает она с улыбкой. — Что помогает пережить день, то и ладно.

Вайолетт качает головой, снова сворачивает журнал и начинает рыться в корзине — то ли в поисках новых боеприпасов, то ли еды, не поймешь.

— Ты хоть раз тренировался в юкере с тех пор, как я тебя разгромила? — спрашивает она с самодовольной интонацией, от которой у меня в голове всплывает совсем другая сцена, и я снова почти кончаю. — Каждый раз, когда мы играли? — добавляет она.

Мне нравится такая Ви. Черт, как же я по ней скучал.

— Каждый раз — это ты загнула. И нет. Когда ты от природы хорош, тренировки не нужны, — отвечаю я.

Она фыркает. Хотя да, она почти всегда нас с Джейкобом обыгрывала.

— Мм. Я до сих пор играю с папой онлайн, а теперь, когда я дома, еще и каждое воскресенье, — говорит она, словно заранее предупреждая о моей неминуемой гибели. — И его я тоже обыгрываю.

Я усмехаюсь.

— Но я не могу играть с тобой во время работы, — говорит она, вытаскивая колоду карт.

О.

— Зато, — она достает два пакета мини-печенья с шоколадной крошкой, — на перерыве могу выделить тебе тридцать минут, чтобы напомнить, почему не стоит со мной играть.

Вайолетт подходит ко мне и бросает печенье на поднос у кровати, туда же кладет карты.

— Потренируйся, пока меня нет.

Разворачивается и идет к двери.

— Правила найдешь на если вдруг забыл, — улыбается она через плечо, скрываясь за дверью.

— Давай возвращайся и готовься проиграть, — кричу я ей вслед с самой идиотской улыбкой на лице.

— Я еще ни разу не проигрывала. С чего бы сейчас, особенно когда ты слабый, раненый и под лекарствами? — доносится ее голос из коридора.

Я закидываю здоровую руку за голову и откидываюсь на кровать. Считаю минуты до ее возвращения. Боль, вина и самобичевание отходят на второй план. Вечер становится лучше — только потому, что Вайолетт рядом и она улыбается.

— Прости, что снова тебя обыграла и всколыхнула все ужасные воспоминания о твоих поражениях, — говорит Вайолетт без малейшего раскаяния, закидывая в рот последнее мини-печенье и кладя карту на поднос между нами.

Мы только что закончили вторую партию в юкер. Каким-то образом, хотя пять минут назад я вел, она набрала последние два очка, подняв чертову девятку треф и объявив козырь без единого бубена на руках. У нее были только король, девятка, десятка и туз пик, но она взяла все взятки и выставила меня полным дураком. Она хихикает, собирает карты в свои изящные руки и начинает тасовать.

— Как ты вообще смеешь приходить сюда и не щадить меня, когда я слабый, раненый и под лекарствами, — жалобно тяну я.

— Вот как. Я так сильно задела твои чувства? — спрашивает она, приподняв бровь и улыбаясь своей чертовски красивой улыбкой — той самой, когда она чуть нервничает и прикусывает нижнюю губу.

— Еще как. Забыл, что ты играешь без пощады и берешь на всем, что поднимаешь, — добавляю я.

Она ахает, распахнув рот.

— Я не играю нечестно. Правило номер один — никогда не отказывайся, — она перебрасывает косу через плечо, и я замечаю ее подтянутые руки и шелковые волны волос. — Папа меня так учил, и он всегда выигрывал, пока я его не обыграла, — говорит она буднично.

Она права. Никто не мог обыграть Джека Тейлора в юкер. Он, черт возьми, турниры выигрывал.

— Признай, — она встает и смотрит время на телефоне. — Признай, что я все еще в форме и ты мне не соперник, — она хихикает.

Понимаю, что прошло тридцать минут, а может и больше, и ей пора возвращаться к работе. А я не хочу, чтобы она уходила. Я бы мог сидеть напротив нее всю ночь.

— Воспользуюсь правом не отвечать, — говорю я, и она снова искренне смеется.

— Тебе нужно поспать, а мне — обратно на работу.

— Вайолетт?

— Да?