— Всю ночь мне попадались в соцсетях их фотографии. Это была пытка. — Я пожимаю плечами. — Мы, конечно, не говорили вслух, что встречаемся, но я знала, что влюбляюсь в него. И влюблялась уже давно. Между нами была какая-то сумасшедшая связь. Не уверена, что потом хоть раз чувствовала что-то подобное. Даже с Т-Р-О-Й, — произношу я по буквам, чтобы Холли не поняла, о ком речь.

Тедди устраивается поудобнее на диване. Я помню себя беременной. Ни одно положение не казалось удобным дольше пяти минут.

— Несмотря на то, как низко ты тогда себя оценивала, — говорит она, — мне все равно кажется, что ты бы не стала тратить время на человека, который того не стоит.

Я пожимаю плечами, благодарная за то, что у меня есть Тедди, и что могу выговориться кому-то, кроме мамы, которая, кажется, всегда на стороне Роуэна.

— Он всегда был хорошим человеком, вот почему это никогда не складывалось у меня в голове. Он постоянно бывал у нас с Джейкобом и никогда не вел себя так, будто я лишняя. Но после этого мне пришлось держаться от него подальше. Летом после выпускного я уехала в университет. После учебы я пробыла дома год, прежде чем умер Джейкоб, а когда это случилось, поняла, что должна уехать. Тогда и перебралась в Сиэтл, встретила Троя, ну а дальше ты и сама все знаешь.

— Тут что-то не сходится, и... — Тедди задумчиво смотрит на меня. — И я больше не хочу слышать, как ты говоришь о себе так, будто тебя недостаточно.

Я поднимаю руку, защищаясь.

— Я говорю о прошлом. Тогда я была неуверенной в себе девчонкой. Ты же знаешь, сейчас я принимаю себя целиком — со всеми формами, со своими безумными волосами и со всем остальным, — говорю я и подмигиваю.

— Вот и хорошо, а то мне бы пришлось... — она поднимает кулак и щурится так, будто собирается меня стукнуть, — защекотать тебя.

Я смеюсь над ее маминым шифром.

— Ты должна дать ему шанс все объяснить, Ви. — Она ставит пустой стакан на столик.

— Мне кажется, в последние дни, с тех пор как попал в больницу, он правда пытается. Это я тяну время...

Тедди смотрит в окно на деревья, качающиеся под ранним летним ветром.

— Может, он просто был мальчишкой, который однажды ошибся? Может, там было что-то еще, а не просто то, что он тебя использовал... может, это и связано с тобой, но дело не в нем и не в тебе. — Она проводит ладонью по своему огромному животу. — Ты никогда ничего не узнаешь, пока не дашь ему объясниться. Правда, для этого придется признать, что он правда сделал тебе больно и что он тебе настолько небезразличен, что ты готова его выслушать.

Я моргаю, задумавшись.

— Вот это и трудно. У меня дурная привычка заметать все под ковер. И здесь я сделала именно это. Я все закопала, но так и не поставила точку. Не знаю, понятно ли я объясняю.

— Все не всегда такое, каким кажется, Ви, — мудро говорит она. — И ты не сможешь по-настоящему что-то отпустить, пока не посмотришь этому в лицо.

Я качаю головой.

— Не знаю, почему я не могу выбросить его из головы. Я ведь его больше даже не знаю. Такое чувство, будто я снова в двенадцатом классе.

— Потому что он тебе нравится. Это же очевидно, — замечает Тедди.

Я качаю головой.

— Он не может мне нравиться. У меня есть жесткое правило. Я не встречаюсь с хотшотами. Именно потому, что мысль сблизиться с человеком, который каждый день рискует жизнью, просто уходя на работу, слишком сильно бьет по старой травме, через которую я прошла. А если добавить, что ему было на меня плевать и он уже один раз сделал мне больно, получается двойная угроза... — я замолкаю.

Она кивает, слишком хорошо понимая, чем оборачивается близость с человеком опасной профессии.

— Понимаю. Но, Ви, должна сказать... для парня, которому на тебя якобы никогда не было дела, он что-то уж слишком старается.

Прежде чем успеваю ей ответить, звонит дверной звонок, и я даже рада этой передышке, чтобы просто подумать.

— Пицца! — восклицает Далтон, и девочки радостно визжат.

Я встаю и иду открывать, а Тедди тем временем достает детям бумажные тарелки, усаживает всех за кухонный стол, раздает напитки и салфетки. Мы устраиваемся у кухонного островка.

— Это последнее, что я скажу. Люди меняются. Люди ошибаются. Я знаю тебя не так давно, Ви, но вижу по тому, как ты вся размякаешь, когда говоришь о нем, что ты хотя бы ради себя самой должна понять, сможешь ли его простить. — Она откусывает кусок.

— Я не размякаю, — возражаю я.

— Еще как размякаешь. Сплошное сиропное месиво, — хихикает Тедди с полным ртом. — Давай я лучше спрошу вот что: между вами есть напряжение? Такое... хорошее?

Я щурюсь, глядя на нее.

— Что? Это единственная драма в моей жизни сейчас, не считая ежедневных битв из-за перекусов и ужина. — Она хихикает.

Я шумно выдыхаю и вспоминаю, как он смотрит на меня. Будто время и не прошло. Все ощущается точно так же, как тогда, когда мы были вместе...

— Значит, да, — говорит Тедди, вставая за еще одним куском пиццы с понимающей улыбкой.

Я одариваю ее высокомерным взглядом за то, что она поймала меня на мечтаниях.

— Я не встречаюсь с хотшотами.

Тедди смеется, закатывает глаза и допивает остатки из стакана.

— Да-да, ты уже говорила. Сама-то хоть поверила?