Папа смотрит на него, а я в этот момент прожигаю Джейкоба убийственным взглядом. Папу это совершенно не трогает. Он снова смотрит на меня и пожимает плечами.

— Я знаю.

Я резко вскидываю голову, оторвавшись от поисков любимого блеска для губ с запахом жвачки.

— Ты знаешь? — одновременно спрашиваем мы с Джейкобом.

Он кивает.

— Ага. Роуэн мне позвонил и сказал, что ведет Виви гулять. Сказал, что выиграл спор и что она будет ненавидеть каждую минуту. — Папа улыбается, а мне хочется провалиться сквозь землю.

— Что? — стону я в ту самую секунду, когда в входную дверь громко стучат.

Папа и Джейкоб все еще смеются, когда я распахиваю дверь и вижу на пороге Роуэна — в черных джинсах, белой футболке, которая сидит на нем безупречно, и его неизменных черных ботинках. Волнистые волосы лежат как надо, слегка касаясь лба, загар темный, и от этого его ярко-синие глаза кажутся еще пронзительнее. Черт. А за что я вообще на него злилась?

Его взгляд медленно скользит по мне: от белых босоножек на тонких ремешках вверх, по платью, к облегающему лифу. На секунду он замирает, сглатывает, а потом поднимает глаза к моему лицу. От того, как он на меня смотрит, кажется, что я сейчас вспыхну. Рядом с ним у меня просто выходят из-под контроля все гормоны. Когда наши взгляды встречаются, его губы слегка приоткрываются, и я уже начинаю думать, не слишком ли я нарядилась. Я ведь никогда раньше не ходила на свидания, сравнивать не с чем, а единственная подруга, которой я бы рискнула позвонить за советом, уехала с семьей на неделю.

Я прочищаю горло, Роуэн моргает и проводит рукой по волосам.

— Ну что... — Он ухмыляется. — Готова весь вечер прятаться за пальцами?

— Захвати одеяло, за которым ты прячешься, когда мы дома смотрим ужастики, Виви, — хмыкает с дивана папа и прибавляет звук на матче «Маринерс», который смотрит Джейкоб.

Ах да. Точно. Теперь я вспомнила, почему злилась. Он позвонил моему отцу.

— Я почитала про него, — заявляю я обоим с вызовом. — Он не такой уж страшный. Я отлично справлюсь.

Папа, Джейкоб и Роуэн переглядываются и в одну секунду все трое начинают смеяться.

Я прищуриваюсь, глядя на Роуэна.

— Да ну вас, придурки, — неловко бросаю я папе и Джейкобу, и они начинают смеяться еще громче.

Я сердито выхожу из дома, мимо Роуэна, на крыльцо, но останавливаюсь, услышав, как Джейкоб тихо говорит ему что-то у самой двери. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Роуэн похлопывает Джейкоба по плечу и кивает.

Странно.

Я слышу, как он кричит в дом:

— Она будет дома к десяти!

А потом добавляет:

— Вперед, «Маринерс»!

— Точно, — откликается папа.

В этом они всегда сходятся — в любви к «Маринерс».

Уф... если бы Роуэн не был таким раздражающим, он был бы почти идеальным.

— Обязательно было звонить моему отцу? Мне восемнадцать, мне не нужно разрешение, чтобы просто провести с кем-то время, — резко говорю я, усаживаясь на пассажирское сиденье «Форд Эксплорер» мамы Роуэна.

— На свидание, — поправляет он, закрывая мою дверь с улыбкой, на которую, честно говоря, трудно злиться.

Садится за руль.

— И да, нужно было. Ты мне не чужая. Я хотел убедиться, что твой отец и Джейкоб не против.

Я закатываю глаза. Вообще-то это даже мило — сказать папе, что берет меня с собой. Но Роуэн не знает, что теперь Джейкоб будет дразнить меня до конца жизни, а мама каждые пять минут спрашивать, что у нас происходит.

Я поворачиваюсь к нему. Между нами разливается запах его одеколона, и трудно не втянуть его глубже. Он пахнет так хорошо. Заставляю себя сосредоточиться и все-таки сказать то, что хотела.

— Сейчас две тысячи четырнадцатый год. Ты за мной не «ухаживаешь». И даже не представляешь, что происходит в моей семье, когда рядом с моим именем произносят слово «свидание». Особенно если учесть, что у меня его никогда не было! И вообще это свидание только потому, что я проиграла спор. Моя семья будет вспоминать это годами, — возмущаюсь я.

Роуэн улыбается, заводит двигатель и снова смотрит на меня. Его широкая ладонь ложится на мое предплечье, и я вдруг понимаю, насколько мы близко сидим. Насколько его лицо близко к моему, когда он наклоняется ко мне.

— Ви, ты правда не понимаешь, что мне было весело проводить с тобой время последние несколько недель? — говорит он. — А этот выигранный спор — просто повод наконец пригласить тебя на свидание.

У меня отвисает челюсть. Мой взгляд скользит с его глаз на его полные губы, потом обратно.

Он хотел пригласить меня на свидание?

— Почему? — спрашиваю я вслух прежде, чем мозг успевает меня остановить.

Большой палец Роуэна легко проводит по моей руке, и по коже бегут мурашки. Он чуть сильнее поворачивается ко мне и наклоняется ближе, принося с собой этот дурманящий запах.