— Я в порядке, — повторяю я, чтобы до нее точно дошло.

— Нет, не в порядке. Ох, мой мальчик, — всхлипывает она. — Скажи честно, что я могу сделать?

— Ладно, если честно… Меня мутит и клонит в сон от той дряни, которую дают, я ушиб спину, когда упал, и кожа горит как в огне, но, мам, я правда в порядке, — говорю, надеясь, что она уловит мой посыл.

Я искоса смотрю на Вайолетт, стоящую в дверях и что-то быстро печатающую на компьютере, который медсестры возят из палаты в палату. И снова рвется сердце, когда понимаю: матери Ви не досталось вот этого — сына, который пострадал, но выжил. Мама сразу все понимает, когда замечает, что я смотрю на Вайолетт. Она выпрямляется и шмыгает носом.

— Прости, что я так долго добиралась, — говорит она и промокает под очками салфеткой, которую достает из кармана.

Теперь, когда они с отцом остались вдвоем, она иногда ездит с ним в дальние рейсы, чтобы побыть вместе после стольких лет разлуки. Грузовик у него свой, и внутри там очень даже удобно: маленькая спальня в кабине, места для хранения. Настоящая роскошь на колесах. Отец говорит, что это отличный способ провести последние рабочие годы. Для них это почти как путешествие.

— Папа поехал к тебе домой за вещами, которые ты просил. Скоро вернется, — говорит мама, вытирая глаза, а Вайолетт как раз заканчивает печатать за дверью и поворачивается к нам.

— Я дам вам немного побыть вдвоем, а потом вернусь проверить и сменить повязки, — говорит Вайолетт с коротким кивком.

Мой взгляд тут же цепляется за ее. Даже после всего, что между нами было, и после стольких лет порознь, мне все еще нужно убедиться, что с ней все в порядке.

— Спасибо тебе, милая.

Мама поднимается и подходит к Вайолетт.

— Я так рада, что всю эту неделю он будет в твоих руках.

Мама у меня куда выше Вайолетт, и она притягивает ее к себе в объятие.

Вайолетт говорит, что со мной все будет хорошо, и обнимает ее в ответ. Поверх маминого плеча ее взгляд встречается с моим. Я криво улыбаюсь ей и беззвучно произношу: «Спасибо». Но ее глаза не теплеют, как мне бы хотелось. Как раньше. Она просто отстраняется от мамы.

— Это моя работа, не нужно благодарить, Лиз. Я вернусь через пятнадцать минут, — говорит она деловым, ровным тоном.

Она поворачивается к выходу, и, как бы я ни пытался, старые привычки не так-то просто вытравить. Я все равно замечаю, как ей идет форма медсестры и как длинный хвост мягкими волнами спускается до середины спины.

Когда Вайолетт выходит и уже не может нас услышать, мама подходит ко мне и едва ощутимо шлепает по затылку, будто хочет меня поддеть.

— Тебе бы это исправить. Она золото. Помнишь, как ты ей раньше нравился? — замечает она с тихим смешком.

Зря я вообще рассказал родителям, что у нас было с Вайолетт. С тех пор они поддевают меня постоянно. Она им всегда нравилась.

Я усмехаюсь и откидываюсь на подушки. Похоже, сочувствие, которым мама одарила меня раньше, закончилось. Она без умолку рассказывает об их поездке через Розуэлл, штат Нью-Мексико. Когда нервничает или переживает, ее начинает нести, так что я просто даю ей выговориться. Минут через пятнадцать в дверях появляется отец с моими вещами из дома. Я почти его точная молодая копия, только сантиметра на три повыше. Волосы у него уже поседели, но выглядит он довольным, даже расслабленным. Я не видел его с самого начала сезона пожаров, но почти каждый день переписывался с ним.

— Привет, сын. Выглядишь лучше, чем я ожидал, — говорит он, подходя ко мне и хлопая по здоровому плечу.

— Спасибо.

— Прости, но я должен это сказать. — Он усмехается. — Каковы шансы, что та самая, которую ты упустил, окажется твоей медсестрой? — говорит он, кивая большим пальцем себе за спину.

Мама тихо смеется.

— Очень смешно. Оба.

Я закидываю здоровую руку за голову.

— Что ж, лучшего момента начать все сначала не найти. И, по-моему, начало у тебя уже неплохое, — говорит отец, садясь рядом.

— Это с чего вдруг?

— Ты выбрался из той ямы, а она сейчас здесь. Понимаешь, вряд ли снова будет легко хотя бы просто подружиться с ней, но все стоящее легко не дается. А у тебя впереди куча лет, чтобы наверстать упущенное.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

— Скажи мне что-нибудь, чего я сам не знаю.



    Возраст 18 лет

Обучение Вайолетт Тейлор естественным наукам

Вайолетт Тейлор сладкая на вкус — как жвачка или сахар. Но дело не в чем-то одном, из-за чего я так схожу с ума по ней. Запах ее волос, тепло ее кожи, прижатой ко мне, тихие звуки, которые она издает, когда мои руки скользят под ее льняную рубашку. Она невероятная.