— Пройдись на несколько цепей вперед, проверь, как там парни. Нам надо поесть, скоро стемнеет. За сегодня мы неплохо продвинулись. — Он ухмыляется. — Командир звена.

— Блядь, до сих пор звучит, мать его, дико, — усмехаюсь я. Закинув бензопилу на плечо, свободной рукой беру капельную горелку — на случай, если те ребята наверху что-то упустили.

— Скажи им, пусть идут есть по несколько человек, сменяя друг друга, — добавляет Шеф.

— Сделаю! — кричу в ответ.

Я бросаю взгляд на дым над хребтом. Ветер немного стих, а по прогнозу ночью обещают дождь. Хорошо бы от него был хоть какой-то толк.

— Пора есть, парни, — говорю я Ройси, Сэму и Гарету. Под зорким взглядом нашего капитана, Кэла, они ставят насос на участке к югу от самой горячей кромки пожара.

— Мы почти закончили, можешь подключиться, если хочешь, — говорит Кэл. — Мы тут уже пару часов пытаемся подать воду. В тех березовых пятнах до сих пор полно жара. — Он указывает на груды сухостоя и валежника и смотрит на Ройси.

— Там глубже, чем мой Пуласки достает, — добавляет Ройси. — Мы просто хотим протянуть шланг к самому горячему месту.

Я киваю.

— Ладно, — говорю, понимая, что чем быстрее мы с этим разберемся, тем выше шанс не дать огню уйти вглубь.

Через сорок пять минут мы расчищаем участок и начинаем поливать его, чтобы остудить, пока Кэл прикидывает, как лучше протянуть шланг.

— Перекусим и переждем, пока здесь остынет, а потом пойдем вниз по северо-западному склону, — кричит он нам.

Мы все прекращаем работу и переводим дух. И только когда тело замирает, я понимаю, что голоден как зверь. Я слушаю, как парни переговариваются и подшучивают, сам осматриваю участок и замечаю несколько берез, которые не мешало бы еще подчистить. Залпом допиваю электролиты и иду туда, чтобы быстро с этим покончить.

Но совершаю гребаную ошибку новичка: оборачиваюсь через плечо, чтобы поддеть их за то, что они это пропустили, и в тот же миг теряю опору. Меня неожиданно тянет вниз.

— Блядь! — кричу я. Одна нога проваливается в золу, другая остается подо мной, неестественно вывернутая. Руки взлетают над головой, и тут я это чувствую.

Кажется, будто я подхожу к огромному свистящему чайнику. Пока не оказываюсь прямо в облаке его пара, лицо у самого носика, и я втягиваю весь этот пар одним глубоким вдохом.

Такое чувство, словно внутренности плавятся мгновенно. Белая, раскаленная, пепельная пыль из ямы обжигает со всех сторон, а левая нога горит огнем.

Кажется, я зову на помощь, но не уверен. За закрытыми веками вспыхивают лица, а жжение не стихает, пока вокруг все медленно не темнеет.

И когда сознание начинает ускользать, меня пронзает жестокое понимание.

Я умру так же, как умер Джейкоб.

Потому что только что провалился в пепловую яму.



— В воде головастики. Значит, она не может быть такой уж грязной, — говорит Вайолетт, стоя у кромки ручья.

Солнце в конце мая уже жаркое, и его пятна ложатся на ее голые плечи сквозь листву. Длинные волнистые волосы собраны в высокий хвост, на ней просторная майка Грин Дэй. Я невольно задерживаю взгляд на ее спине. Заправь она майку, и ее фигура была бы видна лучше. Но она всегда старается спрятать свои формы, и я хоть убей не понимаю почему.

Усмехаюсь и показываю на берег Элк-Крик.

— Там еще и пивные банки валяются. Так что нет, еще как может.

Вайолетт морщит нос.

Но понимает, что я прав.

— Тусовки в кустах… сюда вечно приходят подростки пить и отрываться, — говорю я, зная, что сама она на таком никогда не была. По сравнению с Джейкобом, который всегда готов на любую авантюру, Вайолетт — близнец тихий и сдержанный. — В городе уже говорят, что надо поставить охрану, чтобы прекратить эти сборища и мусор.

— И правильно, — говорит она, и видно, что ее это правда задевает. — Не понимаю, почему ваша компания думает, будто ей все дозволено и она может творить что хочет. Эти леса и этот ручей принадлежат животным, которые здесь живут, — добавляет она с горячностью.

За те две недели, что мы провели вместе, она стала чуть смелее, но я все равно замечаю: иногда она по привычке сдерживается и не говорит до конца, что думает.

Я поднимаю руки, словно сдаюсь.

— Я не был на таких сборищах с Нового года. У меня регби и попытки не завалить биологию. Но на следующем школьном слете придурков обязательно передам твое мнение.

Она, против воли, смеется, хотя еще пытается держать обиженный вид защитницы природы. Раньше я никогда не замечал, какая Вайолетт красивая, когда смеется. То есть я, конечно, видел ее тысячу раз, ничего нового тут нет. Я почти жил у них дома вместе с Джейкобом, когда не пропадал на регби. По крайней мере, раньше, пока он не начал вечно таскаться с этим придурком Максом Питерсом. Но наедине с ней я раньше почти не оставался. И уж точно не так часто. Думал, будет неловко, а оказалось — очень даже здорово.