Я все думаю, почему Вайолетт здесь и что случилось с ее мужем, продолжая наблюдать. Волосы длиннее, чем я помню, но все того же густого медового оттенка, как и всегда, — блестящими волнами спадают почти до талии.

Смотрю, как она плавными движениями протирает стойку, подпевая какой-то кантри-песне, и снова теряюсь в ней. У нее по-прежнему невероятное тело. Миниатюрная, но с формами. А эта задница…

— Мы тебя усыпляем? — усмехается Кэл, кивнув в сторону Вайолетт. — Удивился, что она здесь? С ней все это еще сильнее напоминает о нем, да?

— Да, — отвечаю я, прочистив горло.

Пока парни продолжают болтать, я размышляю, не спросить ли о ней.

К черту. Спрошу.

— Так что, Вайолетт… ее брак… он… ну, то есть…

— Распался? — подхватывает Шеф, перебивая меня.

Он подается вперед и опирается мощными предплечьями на стол.

— Да. И она сейчас старается, как может, прийти в себя — ради себя и ради дочери. Джек говорит, она наконец начинает отпускать старых демонов, — добавляет он. — Иными словами, ты дашь ей немного пространства.

Я фыркаю и отвожу взгляд.

— Само собой, — говорю своему начальнику, раздраженный тем, что он слишком хорошо меня знает.

Кэл отодвигает стул, ножки скребут по деревянному полу, и он уже собирается встать.

— Еще по одной? — спрашивает он у стола.

Я пользуюсь моментом, не раздумывая, и поднимаюсь даже быстрее него.

— Мне все равно надо ноги размять, капитан. Я сам. — Оглядываю стол и хлопаю его по плечу. — Кому что?

Диксон и Калеб просят принести им еще по бутылке, а Шеф бросает на меня предупреждающий взгляд и качает головой.

— Что? — спрашиваю я. — Просто хочу дать моим трудолюбивым боссам передохнуть.

Я усмехаюсь в свое оправдание и отступаю от стола, подняв руки.

— Ну да. И какую часть слова «пространство» ты не понял? — голос Шефа глохнет за моей спиной, пока я пробираюсь сквозь толпу.

Я знаю: Вайолетт, скорее всего, не хочет меня видеть. И не могу ее за это винить. В свое оправдание скажу: когда я сделал ей больно, сам был еще пацаном. И у меня были свои причины и для того, чтобы причинить ей боль, и для того, чтобы не объяснить почему.

Теперь, похоже, она снова дома и одна.

А это меняет все.

И еще заставляет надеяться, что, может быть, она согласится простить и забыть.

Воспоминания, сожаление и утрата Джейкоба грозят вышибить из меня воздух, пока я уверенно сокращаю расстояние между нами.

Когда подхожу к бару, Вайолетт поднимает на меня свои светлые ореховые глаза, и я решаю прямо здесь и сейчас: я покажу ей, каким стал теперь.

Я все исправлю.

Она опирается одной рукой на стойку, вторую ставит на округлое бедро и склоняет голову набок. Волны волос сыплются на плечо.

— Что тебе, Кинг? — спрашивает она, явно стараясь поскорее закончить этот разговор.

Но у меня на этот счет другие планы.

Барабаню пальцами по стойке, выдыхаю и смотрю мимо нее — на бутылки на полке и на фотографию Джейкоба в рамке, висящую за баром. Я помню тот день, когда был сделан этот снимок. Наш третий пожар в Юте. Джейкоб в полной выкладке, смотрит на меня в упор. Будь он здесь, сказал бы мне поторопиться, взять свое пиво и перестать выпендриваться перед своей явно не впечатленной сестрой. Я игнорирую этот воображаемый окрик.

— Что у вас тут хорошее? — спрашиваю я, внимательно разглядывая этикетки.

Она фыркает.

— Мы оба прекрасно знаем, что ты, скорее всего, разбираешься в этом лучше меня.

Она уже злится на меня. И минуты не прошло.

— Ну, не знаю… Если я тебя хоть немного помню, то поставил бы на то, что ты уже выучила здесь каждый напиток, — говорю я.

Она вздыхает.

— Ты меня больше не знаешь, Кинг.

Теперь я ее уже по-настоящему взбесил. Но зато внимание привлек.

По-прежнему смотрю на бутылки за ее спиной, пока говорю:

— Ну что, осваиваешься, Вайолетт? Ты как вообще? Живешь у родителей или…

— Это что сейчас такое? — спрашивает она.

Я перевожу взгляд на нее.

Она оглядывает меня с головы до ног. Миндалевидные глаза сужаются, изучают с холодной пристальностью.

— Что? — Я придаю голосу самое оскорбленное звучание. — Мне уже и поинтересоваться нельзя, как ты…

— Мы не друзья, Кинг. И ты это знаешь не хуже меня.

Я наклоняюсь ближе, упираясь предплечьями в стойку.

— В том-то и дело, Вайолетт. Я решил это изменить.

Между нами повисает несколько тяжелых ударов тишины, а потом Вайолетт запрокидывает голову и смеется. Пытается выглядеть возмущенной, но ее улыбка выбивает из меня воздух.

— Серьезно? После стольких лет? — спрашивает она, отвинчивая крышку с бутылки PBR и передавая ее влево от себя.

— Спасибо, Вайолетт.

Я вздрагиваю, потому что даже не заметил, как у меня за спиной вырос Шеф. И совершаю ошибку — оборачиваюсь на него. Он косится на меня так, будто он мой ворчливый старший брат.

— Ты пиво берешь, Кинг, или решил до конца вечера действовать Вайолетт на нервы?