И не поспоришь. Мы все давно знаем: в лагерные души лучше не соваться, если только без этого совсем никак.

— Да не ржите вы. У меня теперь травма, мужики, — с каменным лицом выдает Ройси, и от этого мы смеемся еще сильнее.

— Урок номер один для хотшота: лучше вонять задницей, чем ходить с липкими ногами, — шутит Опп, поднимая бутылку пива, и Ройси тут же корчит рожу от отвращения.

Новичкам нужно время, чтобы привыкнуть не мыться. Некоторые парни не ходят в душ вообще, сколько бы мы ни торчали на выезде. В лучшем случае обольются из шланга или кое-как оботрутся влажными салфетками. За лагерными душевыми давно тянется дурная слава — там творится черт знает что. А для некоторых не мыться — вообще часть суеверия. Когда речь о безопасности, у каждого свои заморочки. Я, например, меняю форму раз в четыре дня и не лезу в душ, пока не вернусь на базу или домой. Просто обливаюсь водой раз в несколько дней. А Опп вообще дошел до крайности. Он весь сезон не стирает свою желтую куртку. Вонь от нее адская, но после пяти сезонов подряд, когда он доживал до октября без травм, менять привычки он точно не станет.

— От вас глаз не отвести, мальчики! — доносится женский голос от столика через два.

Мы оборачиваемся. За столиком сидят женщины. Все местные. Одеты так, будто собрались в клуб, а не в Shifty’s. Первым оживляется Ройси, весь в сиянии новичка-хотшота, даже с этим своим порносташем.

— О да-а, — бормочет Диксон себе под нос, разглядывая их. — Брюнетка моя.

— Ты же грязный ублюдок, брат, — говорю я, допивая пиво.

— У меня дома душ есть. Если ей надо, подождет. Один мудрый человек как-то сказал: «Надо сеять, Кинг, надо сеять», — с хищной ухмылкой говорит он, оборачивая против меня мои же слова — еще с тех времен, когда я сам был новичком и увлекался женщинами, которым хотелось провести ночь с хотшотом.

Тогда я тоже не слишком часто говорил «нет».

— Дамы, не хотите к нам? — спрашивает Ройси, ослепительно им улыбаясь. — После того лютого пожара, что мы только что укротили, очень не хватает приятной компании. Я уже почти месяц торчу среди этих придурков.

Он ухмыляется. Сидит между мной и Калебом, раскидывает руки и сжимает нас обоих за плечи, а потом смотрит на меня и многозначительно двигает бровями.

Я усмехаюсь. Чертов бабник.

Все четыре женщины тут же кивают, встают и направляются к нам.

Кэл даже не отрывается от телефона, когда девушки садятся. Ксандер бормочет что-то вроде: «Я для этого дерьма уже староват». И хотя одна из женщин улыбается в мою сторону, мне тоже не до этого. Несколько лет назад я уяснил: связываться на одну ночь с местными — плохая идея. Со временем и Ройси это поймет.

Натянуто пытаюсь улыбнуться женщине, которая на меня смотрит. Дружелюбно — потому что больше мне дать нечего. Меня до сих пор трясет после того, как нос к носу столкнулся с Вайолетт Тейлор. И подумать не мог, что снова увижу ее в городе.

Ройси разыгрывает перед публикой фальшивую скромность. Вполуха слушаю, как он рассказывает девчонкам, что тушить лесные пожары — «обычный рабочий день» и что мы всего лишь «ландшафтные дизайнеры на максималках». Можно подумать, этот засранец крутит этот номер уже годами, а не пару месяцев.

Качаю головой и смеюсь над нашим новичком, а потом замечаю Вайолетт у бара сквозь толпу. Прошло пять лет с тех пор, как я видел ее в последний раз — на похоронах Джейкоба. Мы тогда не говорили. Она была со своим парнем и слишком убита горем. Ее лицо — последнее, что я ожидал увидеть, войдя сегодня в эти двери. А уж увидеть ее, когда я в таком виде…

Чертовски унизительно.

Я смотрю, как она сейчас улыбается какому-то местному парню — Мэтту. Он фельдшер, работает с девушкой Кэла. Вайолетт смеется над его словами и подает пиво из холодильника. Джинсы облегают каждую линию ее тела… а там, черт побери, все идеально. Полная грудь натягивает майку Shifty’s, и раньше я ни на ком здесь не считал эту форму привлекательной. Тонкая талия переходит в мягкие округлые бедра. Бедра, которые я легко могу представить над собой — как они двигаются вперед-назад, пока я крепко держу их в ладонях. А ее улыбка… уголки губ ползут вверх, обнажая ровные белые зубы, пока она заправляет за ухо густые волосы. И пусть отсюда мне не видно, я знаю: в ее глазах сейчас вспыхивает тот мерцающий свет, который всегда появляется, когда она улыбается. И мне чертовски не нравится, что этот свет достается Мэтту.

Я провожу ладонью по нижней челюсти.

Мерцающий свет? Господи, нужно хоть немного поспать. И, похоже, холодный душ тоже не помешает, раз у меня уже начинает вставать только от одного взгляда на Вайолетт.

Я ковыряю размокшую этикетку на почти пустой бутылке пива и наблюдаю за Вайолетт, пока парни без умолку болтают о полосе, которую мы вчера прорубили, и о том, какой красивой она вышла. Ройси показывает фотографии девчонкам за нашим столом, и одна из них уже сидит у него на коленях.