Боже мой. Роуэн дома, и ничто не мешает мне найти его прямо сейчас, кроме этого разговора, который я больше продолжать не намерена.

— Он помог тебе, потому что хороший человек, Трой. Человек куда лучше тебя. Надеюсь, ты у него чему-то научишься. — Я поднимаюсь и направляюсь к выходу. — Мы поговорим об этом, когда тебе станет лучше, но твоя дочь — не пешка в игре. И если ты действительно это осознал, тебе придется подтвердить свои слова делом. Она — личность... и впредь, если захочешь ее видеть, у нас будет четкий график. Которому ты будешь следовать беспрекословно, иначе я обращусь в суд за официальным предписанием. Ты будешь приходить в назначенные дни и относиться к ней так, как она того заслуживает. Или не увидишь ее вовсе, — чеканю я, чувствуя, как во мне разгорается внутренний огонь.

— Вайолетт...

— Нет, Трой. Я иду домой, а у тебя есть пара дней, чтобы подумать. Решай, чего ты хочешь, и дай мне знать, — бросаю я и выхожу за дверь с чувством небывалой свободы. Мне больше не нужно пытаться восполнить отсутствие Троя. У Холли есть я, и у нее есть Роуэн. Если Трой хочет быть частью ее жизни, он будет делать это так, как лучше для Холли, или никак.

Едва сев в машину, я ставлю телефон на зарядку — знаю, что ему нужно несколько минут, чтобы ожить. Я еду и размышляю. Внезапно все становится ясным, и я чувствую, как с моих плеч свалился огромный груз. По щекам текут слезы. Все мои страхи, вся тревога из-за смерти Джейкоба и работы Роуэна испаряются вместе с остатками обязательств перед Троем. Я думаю только о том, как добраться до Роуэна. Поворачиваю на Главную улицу, зная, что я в считаных минутах от единственных рук, в которых всегда чувствовала себя целой.

Заезжая на дорожку перед домом, я убеждаю себя: он знает меня лучше, чем могут описать слова Троя. Он знает, что я к нему чувствую, хоть никогда и не говорила об этом прямо.

— Почти забыл, до чего же ты красивая.

По коже мгновенно пробегают мурашки: этот глубокий тембр, по которому я так тосковала последние одиннадцать дней, накрывает меня волной. Я ищу глазами источник голоса и вижу Роуэна — он поднимается с диванчика на веранде. Похоже, он только из душа; темно-русые волосы еще влажные, на нем серые спортивные штаны и черная футболка. Вид такой, будто он готов был просидеть на моем крыльце всю ночь.

Я стою как вкопанная, просто любуясь им: широким разворотом плеч, темно-синей глубиной глаз и едва заметной щетиной на скулах. Его руки кажутся еще мощнее, чем до отъезда, и я не припомню, чтобы видела в жизни что-то более прекрасное. Он ухмыляется и спускается с крыльца, пока не оказывается совсем рядом, возвышаясь надо мной во весь свой рост.

— Выглядишь чертовски хорошо, Ви, — произносит он, и в следующее мгновение его губы накрывают мои в ночной тишине.

Он обнимает меня, его руки блуждают по моему телу, а я, в свою очередь, обвиваю его шею и притягиваю ближе. Мне плевать, если кто-то проедет мимо, плевать, если в моем дворе приземлится метеорит. Я сжимаю в кулаках его футболку и с каждым медленным движением его языка теряю голову все больше. Роуэн отвечает на поцелуй так, словно я — тот самый глоток воздуха, который необходим его легким.

— Я не собираюсь возвращаться к...

— Тш-ш... Само собой, я это знаю, — он снова целует меня. — У нас был уговор, — он усмехается. — Это не те слова, которые ты должна была сказать мне первыми, Вайолетт.

Его губы вновь находят мои в отчаянном, успокаивающем поцелуе. Это как признание. Словно я — его единственный шанс на выживание. Проходит несколько мгновений, и когда он отстраняется, я тихо стону от этой потери.

— Я люблю тебя, Роуэн, — шепчу я, наслаждаясь тем, как легко эти слова слетают с языка.

— Я люблю тебя, Вайолетт, так сильно, — бормочет он. — Я, блядь, люблю тебя с восемнадцати лет. Нам потребовалось много времени, чтобы прийти к этому, и порой мне казалось, что буквально все на свете пытается нас разлучить. Но я знаю, что никогда не перестану тебя любить. Я люблю тебя и Холли и хочу быть с вами обеими — всегда. Хочу стать для вас всем. — Он целует меня в щеку. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, пока ты не смиришься с моей работой. Я знаю, она опасна, знаю, что она навевает тяжелые воспоминания...

— Нет, Роуэн, — говорю я, и по щеке скатывается слеза. Он смахивает ее поцелуем. — Я больше не боюсь нас. Я работаю над тем, чтобы страх потерять тебя не парализовал меня. Джейкоб бы этого не хотел; он хотел бы, чтобы я любила свободно, без оглядки на страх, — шепчу я.

Роуэн ласкает мои щеки огрубевшими большими пальцами, заглядывая мне в глаза.