— Я стараюсь, — повторяю я. — Трой был «безопасным» вариантом. Врач, человек, который в жизни ни разу не рискнул. И сегодня он мог погибнуть. Просто проезжая по дороге. Наши профессии не имеют значения; неважно, насколько мы осторожны. Единственное, что важно, — это судьба. Мы оказываемся там, где должны, и с тем человеком, который нам предназначен. А я предназначена тебе. — Я смыкаю руки у него на шее. — Это всегда были только мы с тобой, Кингсли. Электростатическое притяжение. Судьба. — Я широко улыбаюсь. — Я так чертовски сильно тебя люблю. — Прижимаю ладони к его лицу, приподнимаюсь на цыпочки и целую его.

— Скажи это еще раз, — просит он низким, хриплым голосом.

Я улыбаюсь.

— Я люблю тебя, Роуэн Кингсли. Мое сердце всегда принадлежало тебе.

Ответом мне служит новый поцелуй. Роуэн подхватывает меня на руки, будто собирается перенести через порог.

— Нужно занести тебя в дом, пока вся твоя одежда не оказалась здесь, на траве.



Не могу дождаться, когда мы наконец окажемся в спальне. Вваливаюсь в дом, сбрасываю обувь, ни на секунду не отрываясь от ее губ. Я хочу ее, мне просто необходимо почувствовать ее — женщину, которую я люблю так долго и которая только что призналась мне в ответных чувствах.

— Мне нужно в душ. Я вся пропахла больницей, — Вайолетт смеется мне в губы.

Ну, это я, черт возьми, могу устроить.

Низкий рык вырывается из моей груди, когда я толкаю дверь в ее спальню и прохожу прямиком в ванную. Опускаю Вайолетт на пол и стягиваю футболку. Она отступает назад, вынимает заколку из волос и выставляет палец, останавливая меня, когда я делаю шаг к ней.

— Даже не знаю, — говорит она, отодвигая стеклянную дверь душа. — Сможешь вести себя хорошо, пока я моюсь? — спрашивает она, выгнув бровь.

— Ага. — Черта с два.

— Не верю тебе. — И правильно делаешь.

Вайолетт выглядит как ожившая эротическая фантазия: она развязывает шнурок на своих черных медицинских брюках и спускает их через полные бедра. Словно издеваясь надо мной, она отворачивается и включает воду, проверяя, согрелась ли она. Длинные волнистые волосы рассыпаются по спине, когда она тянется к крану, и моему взору открывается ее идеальная подтянутая задница в кружевных трусиках. Из тех самых, что я обожаю, — они прикрывают ягодицы лишь наполовину. Глядя на нее, я хочу нагнуть ее над ближайшим... да над чем угодно.

Вайолетт выскальзывает из белья и заходит в душ, пока я снаружи стягиваю спортивные штаны. Рука инстинктивно сжимает член через боксеры, когда струи воды стекают по ее прекрасному телу, а розовые соски твердеют от прикосновения капель. Я просто стою и впитываю это зрелище, о котором мечтал каждую секунду, проведенную в лесу вдали от нее.

— Мне нужна всего минутка, и я буду чистой, — говорит она с усмешкой, и в этот момент я понимаю, что она просто измывается надо мной. Спускаю боксеры и обхватываю себя рукой.

Шагая в душ, я не намерен терять ни секунды. Раз она хочет играть, я принимаю вызов. Мы ее отмоем, но заниматься этим буду я.

Какое-то время я трачу на то, чтобы намылить ей голову; густые пряди в пене липнут к изгибам ее спины. От этого вида слюнки текут.

— Будь внимательнее, Кингсли. Этим волосам обязательно нужен кондиционер, — наставляет она меня, указывая на свои локоны.

Я усмехаюсь, но послушно выполняю приказ: отжимаю лишнюю воду с временно прямых прядей и густо смазываю их бальзамом, попутно осыпая ее поцелуями везде, куда могу дотянуться.

— Каково там было? — спрашивает она, пока я разглаживаю ее волосы.

— Жутко, — отвечаю я честно. — И упоительно, — добавляю, пропуская пальцы сквозь пряди, а затем направляю лейку душа, чтобы все смыть.

— Я считаю, то, что ты делаешь, — невероятно, — говорит она, прислоняясь свежевымытой головой к моей груди и глядя на меня снизу вверх. — Это достойно восхищения, а я никогда не ценила это так, как следовало. Даже когда этим занимался мой отец, я позволяла страху брать верх. Я не находила времени осознать, насколько это потрясающе — уходить туда и рисковать жизнью ради природы, домов, людей. Я просто хотела, чтобы ты это знал.

Я сжимаю челюсти, глядя на нее — она чертовски красива. Целую ее в губы. Моя.

— Спасибо, — говорю я просто, потому что слова здесь излишни, я лучше докажу делом, как мне важно это слышать.

— Я учусь этому в терапии. Стараюсь смотреть на вещи позитивно, — произносит она, и я наклоняюсь, прикусывая ее шею и плечо. Мысль о том, что она с кем-то занимается, делает меня счастливым. Когда ей хорошо, мне тоже хорошо.

— Разговор со специалистом — первый шаг к настоящему исцелению. Я так горжусь тобой, Ви.

Она улыбается, когда я провожу большим пальцем по ее идеальной нижней губе.

— От тебя все еще пахнет дизелем, — усмехается она. — И мне это даже нравится.

— Ну да... выветрится где-то к октябрю, — поддразниваю я, снова наклоняясь для поцелуя и обхватывая ее за талию.

Ее смех эхом отдается в ванной. Желание обладать ею накрывает меня с головой, когда она прижимается задом к моему и без того твердому члену, и атмосфера мгновенно меняется.