Я сонно выхожу следом за ней. Через несколько недель у Роуэна начнется отпуск. Он решил, что в эти месяцы будет подрабатывать медиком, а все остальное время посвятит мне и Холли.

Я уже знаю, что буду с нетерпением ждать этих шести месяцев каждый год, а те периоды, когда ему приходится уезжать... что ж, это просто часть его жизни. Благодаря долгой работе над собой, разговорам с Тедди и психологом я научилась принимать это и ценить каждый прожитый день.

Бесконечная любовь Роуэна научила меня жить настоящим. Я улыбаюсь, когда наши взгляды встречаются. После суматошного лета его волосы немного отросли; на нем белая футболка Сихокс, плотно облегающая бицепсы, спортивные штаны и — вишенка на торте — кухонное полотенце, переброшенное через плечо.

До чего же чертовски сексуальный мужчина.

— Держи, дружок, — говорит он, выкладывая два панкейка на тарелку Холли и смазывая их маслом. Он аккуратно поливает их сиропом и не спеша разрезает на кусочки. С ней он ведет себя естественно, и она это чувствует. Поэтому иногда кажется, что она любит его даже больше, чем я. Он пододвигает тарелку к краю кухонного острова и она забирается на стул, смотрит на нее и улыбается. Меня вновь накрывает нежное и теплое чувство, которое не покидает уже несколько месяцев. Он переводит взгляд на меня и усмехается.

— Доброе утро, мамочка, — говорит он. — Панкейков?

— Разумеется, — отвечаю я, наливая себе кофе и усаживаясь рядом с Холли. — Ешь давай. Сегодня днем папа заедет за тобой, и вы поедете собирать яблоки. Помнишь?

Она кивает. Приятно говорить ей это, зная, что он действительно приедет, если не случится какого-нибудь серьезного ЧП.

После той аварии Трой будто переродился. Он сразу согласился на все условия, и теперь каждую субботу, без исключений, навещает Холли. Он все так же работает шесть дней в неделю, но не пропустил ни одной встречи с тех пор, как вышел из больницы. Холли просто расцветает благодаря этому новому режиму и тому количеству людей, которые ее любят.

Когда Роуэн накладывает панкейки и себе, мы несколько минут едим в тишине. Я откусываю кусочек и смотрю на него через стол, подавая знак, что пора.

— Послушай, Холс... — обращаюсь я к ней. — Тебе нравится, когда Роуэн с нами?

Холли улыбается Роуэну и кивает.

— Мне нравится, когда вся команда в сборе, — говорит она, имея в виду нас троих.

— Мне тоже нравится быть здесь с тобой и мамой, — отвечает ей Роуэн. — Настолько, что... я подумал: если бы я переехал к вам с мамой насовсем, ты бы не возражала?

Холли вопросительно смотрит на нас.

— У вас будет любовь? — спрашивает она.

Я подавляю смешок — она слишком сообразительная для своих четырех лет.

— Да, малышка, мы любим друг друга, — отвечаю я, стараясь давать ей ровно столько информации, сколько нужно.

— Твой папа всегда будет твоим папой, а мама — мамой, но если ты позволишь, Холс, я тоже буду тем, кто тебя очень любит, — говорит Роуэн. Я едва сдерживаю слезы, задаваясь вопросом: как этот невероятный мужчина достался именно мне?

— Ладно, — соглашается она. — А мы сможем смотреть Суперпитомцев каждый вечер? — добавляет она, переводя взгляд с Роуэна на меня так, будто это вопрос государственной важности.

— Конечно, милая, как и сейчас, — говорю я, целуя ее в мягкую макушку.

— А ты будешь делать попкорн? — Она смотрит на Роуэна. — У тебя он такой вкусный, с маслом.

Роуэн смеется.

— Обязательно буду, Холс.

— Ладно, — говорит она, вполне удовлетворенная таким раскладом. Она неожиданно прыгает к Роуэну на колени и крепко обнимает его. Он на мгновение смотрит на меня, понимая, что это и есть ее одобрение. Его широкая ладонь на секунду замирает на ее кудряшках, и он целует ее в макушку. Она молчит, но слова и не нужны. И так ясно, как сильно она его любит. Я улыбаюсь Роуэну. Он улыбается мне в ответ, а Холли слезает со стула и убегает в гостиную к своим игрушкам.

— Это было проще, чем я думал, — говорит Роуэн, обходя стойку и обнимая меня. — Хотя нервничал я жутко. — Он усмехается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Она тебя любит, — говорю я ему. — Но ты и сам это знаешь.

— Знаю, — отвечает он, ласково касаясь своим носом моего. — И я люблю тебя.

— Ты когда-нибудь думал, что у нас все закончится именно так? — спрашиваю я, чувствуя нахлынувшую нежность при мысли о нашем прошлом, о том, где мы сейчас и что нас ждет впереди.

— Ну конечно. Как только увидел тебя в Shifty’s, сразу понял, что ты снова будешь моей, — говорит Роуэн с такой уверенностью, будто сообщает о восходе солнца. — И я знал, что ты хочешь меня, даже когда ты сама не желала в этом признаваться.

Я смеюсь и щипаю его за бок через футболку.

— Вот как, значит? — переспрашиваю я.

Он крепко прижимает меня к себе и целует в шею, чуть ниже уха.