Спустя семь часов после начала смены я, уплетая индюшачий сэндвич из автомата во время первого перерыва, ни о чем не жалею. Хотя уверена: к концу ночи сыта буду этим приемным покоем по горло.

Я плюхнулась на стул в ординаторской и достала телефон, но он оказался разряжен. Зарядка, которой я пользуюсь на работе, мирно лежит на посту медсестер на пятом этаже — слишком далеко для моих ноющих ног. Решив действовать по старинке, я сняла трубку рабочего телефона и набрала мобильный мамы. Выяснилось, что Трой привез Холли раньше срока, сославшись на то, что ему пора возвращаться в Сиэтл. Я покачала головой и сделала мысленную пометку: в понедельник обязательно позвонить адвокату и запустить процесс по опеке.

— Твой бывший муженек — тот еще фрукт, — бросила мама.

Я вздохнула и потерла виски.

— После нашего вчерашнего разговора я надеялась, что он хоть сегодня доведет встречу до конца и не вернет ее раньше времени, — сказала я, откусывая кусок сухого сэндвича.

Мама хмыкнула.

— Горбатого могила исправит, дорогая. Мое мнение? Ему что-то нужно либо от тебя, либо от Холли. Ты правильно сделала, что вернулась домой.

— Знаю, — ответила я, когда в дверях ординаторской показалась коллега.

— Прости, Вайолетт, знаю, ты только присела.

— Мам, мне пора, — бросила я и повесила трубку.

— Ты нам нужна, сейчас привезут пострадавших в ДТП с Ярмут-Лайн, — отрапортовала она.

Я запихнула остатки сэндвича в рот и, превозмогая боль в ногах, поднялась, чтобы вернуться в суматоху приемного покоя. Но стоило дверям распахнуться, как я замерла на месте, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок. Лицо на каталке, окровавленное и избитое, принадлежало Трою.

Наши взгляды встретились через всю комнату, но поговорить не удалось: мне приказали заняться девушкой, которую привезли вместе с ним. Ее правая рука из-за глубоких рваных ран явно требовала хирургического вмешательства.

Я еще раз мельком увидела глаза Троя, когда его покатили в противоположную часть отделения, и зашла за двойные двери вслед за его пассажиркой, гадая, какого черта он до сих пор делает в Скай-Ридж.



Спустя полчаса у меня все еще нет ответов, а девушку, которую мы только что привезли, — Анджелу — забирают в операционную. Я решаю взять дело в свои руки и выяснить, что, черт возьми, произошло.

Узнаю, что состояние Троя стабильно: прямо сейчас ему накладывают гипс на сломанную руку, обрабатывают небольшие ожоги и зашивают голову. Ему придется остаться на ночь, но завтра, скорее всего, выпишут.

Я дожидаюсь разрешения и как раз под конец смены нахожу его палату и толкаю дверь. Внутри темно, он под капельницей с физраствором и обезболивающим. Когда я вхожу, он поворачивает голову, и готова поклясться, что его глаза подозрительно блестят.

— Глазам своим не верю, Вайолетт, — произносит он, пока я подхожу к кровати и сажусь в кресло рядом.

— Что случилось? — спрашиваю я. Выглядит он паршиво, и, судя по отчетам медиков, ему и его подруге чертовски повезло.

— Случилось вот что... за какие-то десять секунд я понял, что последние два года был дерьмовым мужем и отцом.

Я вздрагиваю от его признания и молчу; у меня просто нет слов.

Он пытается поудобнее устроиться на подушках, и его лицо искажается от боли.

— Знаешь, как говорят, что вся жизнь проносится перед глазами? Это правда, Вайолетт. Моя пронеслась, и я не увидел там ничего, кроме работы. — Он прижимает руку к боку, где у него сломаны три ребра. — Я оставил Холли сегодня, потому что ленивый, никудышный отец. А твой парень, тот, с которым ты встречаешься... — Он поднимает на меня взгляд. — Я ему солгал.

Я открываю рот, пытаясь осознать его слова.

— Я не понимаю.

— Он вернулся, только что из Нокса — полагаю, он был именно там. В клубе только об этом и говорили. Он приехал повидаться с тобой и Холли сегодня вечером, когда я высаживал ее у твоей мамы. Я сказал ему, что мы... что ты не прочь попробовать еще раз... сойтись, — выдавливает он.

Я вцепляюсь в подлокотники кресла.

— Что?! — вскрикиваю я слишком громко для больничной тишины. — Зачем ты...

— Потому что, хоть между нами все кончено и я подвел и тебя, и Холли, мысль о том, что мне нашли замену, ударила по моему эго, — честно признается он. — Теперь я понимаю, что у нас ничего бы не вышло, Вайолетт. Я эгоистичный козел, и сам виноват, что ты меня заменила. Я никогда не был достаточно хорош для вас двоих.

Голова идет кругом. Единственная мысль — найти Роуэна, где бы он ни был, и сказать, что Трой ему наврал.

— Но твой парень...

— Роуэн, — поправляю я.

— Роуэн. По иронии судьбы, он ехал за мной, когда я сбил того лося, и вызвал спасателей. Он даже поехал со мной в скорой. Мог бы оставить меня там, у него не было причин помогать мне, но он помог.

Все вокруг начинает расплываться, в голове легкий туман. Вот почему Скотти сказала, что поговорит со мной в следующий заезд. Она собиралась сообщить, что Роуэн дома.