Я заставляю себя не закрывать глаза и отвечаю ему едва слышным «пожалуйста». Я хочу впитывать его целиком; его взгляд безумен, а движения становятся животными. Люблю видеть его таким. Хочу вечно доводить его до такого состояния, видеть его диким, мрачным, потерявшим контроль и влюбленным в меня.

— Блядь, как же мне нравится смотреть, как твоя узкая киска с трудом принимает меня всего, — кряхтит он, вбиваясь в меня и глядя вниз, туда, где мы соединяемся.

Я всхлипываю от того, как он меня растягивает, и эта боль — истинное блаженство.

— Это прекрасное тело — мое, Ви. Я тот, кто пробует тебя на вкус, — толчок, — трахает тебя, — толчок, — любит тебя.

На его лице мелькает почти садистская ухмылка, прежде чем он толкается еще глубже, попадая в ту самую точку, от которой мой мир окончательно разлетается на куски.

— Блядь, — стонет он, когда я сжимаюсь вокруг него.

Роуэн выходит почти полностью, а затем вновь с силой вбивается в меня. Снова и снова, но теперь он замедляется. Мои губы приоткрываются, голова откидывается назад и покоится на стене. Он чередует медленные толчки с быстрыми, задавая темп, к которому невозможно привыкнуть: каждый раз, когда он проникает в меня, я отдаю ему еще одну частичку своей души. Его ладонь скользит с моего горла вниз и замирает между нашими телами. Стоит его пальцам найти мой клитор, как я окончательно теряю связь с реальностью — второй оргазм накрывает меня, словно исполинская грозовая волна перед обрушением.

— О боже, Роуэн, — стонаю я, утыкаясь лицом в его плечо.

— Вот так, умница, Вайолетт, — подначивает он очередным яростным толчком. — Забирай все до капли.

Черт. От этих слов я окончательно теряю голову.

Ноги, обхватившие его талию, начинают дрожать; его взгляд прикован к месту нашего соития, пока я кончаю.

— Посмотри на себя, любовь моя. Ты вся истекаешь на моем члене, показываешь мне, кому принадлежит эта киска.

— Да, она твоя, Роуэн, всегда была твоей, — выдыхаю я, окончательно лишаясь чувств.

Его пальцы продолжают настойчиво ласкать меня, раздувая пламя, которое, кажется, никогда не угаснет рядом с ним. Роуэн жадно целует меня и стонет в рот, толкаясь снова и снова, будто не собирается останавливаться. Каким-то невероятным образом он вновь подводит меня к краю; я чувствую, как он становится еще тверже внутри. Его губы не отрываются от моих, пока он сам не оказывается на грани.

— Подаришь мне еще один? Покажи, что я единственный мужчина, способный довести тебя до такого состояния, превратить в это скулящее создание.

— Я больше не могу... — стону я.

— Можешь. Я уже чувствую, как эта идеальная киска сжимает мой член. Черт, ты заставишь меня кончить, — хрипит он, и его движения становятся рваными, беспорядочными. — Сделай это, Вайолетт. Кончи для меня. Еще разок.

Я бессильна перед его словами и той грубостью, с которой он меня трахает. Все достигает апогея; звуки, которые я издаю, когда он вырывает из меня очередной оргазм, могли бы показаться постыдными, если бы мне не было плевать.

Роуэн упирается рукой в стену.

— Твою мать, — рычит он, изливаясь в меня, и я чувствую каждый этот всплеск.

Когда его движения замедляются, я притягиваю его к себе, обнимая за шею. Кажется, будто земля под нами слегка содрогнулась.

— Я люблю тебя, Вайолетт, — произносит он, целуя меня в губы.

— А я тебя, Кингсли.

Я наслаждаюсь моментом, понимая, что впереди еще много неизведанного. Осознаю, что нам потребовалось десять лет, но теперь между нами не осталось тайн. Понимаю, что бояться — это нормально, и неизвестность будущего не пугает, ведь мы встретим его вместе.

Я в руках человека, с которым мне суждено провести остаток жизни. Просто путь к этому моменту занял чуть больше времени, чем я ожидала.

Я улыбаюсь, пока вокруг нас поднимается пар. Мы все еще в объятиях друг друга, сплетенные воедино, как и должно быть — две половинки одного пламени. Нас свела судьба, наука и, возможно, капелька помощи от духа-хранителя, который навсегда останется в моем сердце.



Октябрь - Три месяца спустя

— Панкейки! — кричит Роуэн из кухни Холли, и та несется к нему со всех ног. За последние месяцы она привыкла, что Роуэн всегда рядом, когда он не на выезде. Сезон выдался жарким, и уже завтра он снова уезжает в Аризону.

Его часто не бывает дома, и мне это дается непросто. Каждый раз, когда он уезжает, я борюсь с собой, но все время, что проводит в городе, он посвящает нам, и Холли, кажется, от этого в восторге.

Ленивые утра в его выходные, прогулки в парке или на пляже, визиты к моим или его родителям на ужин — так теперь проходит наша жизнь. Пожароопасный сезон близится к концу, и сегодня утром мы собираемся сообщить Холли кое-какие новости, так что Роуэн готовит ей свои знаменитые блинчики с шоколадной крошкой.