Его низкий голос полон тревоги, когда он подходит к нам, и я медленно выдыхаю, когда ложная схватка отпускает. Собравшись с силами, поднимаю на него глаза. У него самые потрясающие глаза из всех, что я видела, и они всякий раз выбивают меня из колеи. Ледяные, небесно-голубые, с темным ободком по краю и серыми искрами у радужки. И длинные, до смешного длинные темные ресницы. Лицо и руки загорелые, будто он слишком часто работает под солнцем с голым торсом, а нижнюю часть лица затемняет коротко подстриженная темная борода.

На нем джинсы, которые сидят чересчур хорошо, и старая, видавшая виды футболка пожарной службы Петоски, обтягивающая его плечи и грудь. Темные волосы густые и чуть длиннее, чем нужно; концы слегка завиваются из-под бейсболки «Детройт Тайгерс».

— Ты в порядке? — мягко спрашивает он, подходя совсем близко.

Его взгляд скользит по мне целиком, с головы до ног, и я не могу сдержать румянец, который разливается по щекам от смущения.

Я киваю, убирая руку с живота. Малышка снова потягивается; ей эти ложные схватки тоже не по душе. Я слабо ему улыбаюсь, хотя все еще чувствую жар в щеках. Ну почему именно он должен был это увидеть?

— Просто ложная схватка. На этой неделе они у меня часто, — говорю я.

— Тебе не нужно ехать в больницу? — спрашивает он, и его темные брови сходятся над этими глазами.

Я качаю головой и смеюсь.

— Нет, все нормально. Это обычное дело, волноваться не о чем. С этой малышом у меня такие были еще за два месяца до родов, — усмехаюсь я, обнимая Далтона за плечи.

— Мам, — стонет Далтон, выскальзывая из-под моей руки. — Ты меня позоришь.

Ксандер смеется, и этот звук что-то со мной делает. Низкий, глубокий, успокаивающий. Я соскучилась по мужскому смеху.

— Привет, чемпион, — говорит он, протягивая сыну кулак.

Далтон стукается с ним костяшками и расплывается в улыбке.

— Ну что, давай мы с тобой занесем остальное для мамы?

— Ксандер, я и сама могу донести свои продукты… — начинаю возражать я, но он пригвождает меня этим синим взглядом.

Слова обрываются сами собой.

— Нет, — тихо говорит он. — Твой брат мне этого не простит, если узнает, что я позволил тебе тащить все одной. Иди в дом и сядь. Мы с Далтоном справимся.

— Ксандер…

— Тедди.

От одного его тона мои возражения замирают. Низкий, хрипловатый, с едва заметным жаром. Щеки снова вспыхивают, пока он смотрит на меня.

— Позволь мне помочь.

Он не спрашивает, и я понимаю, что спорить бесполезно, поэтому киваю.

— Хорошо. Спасибо.

Я тянусь за парой пакетов, и этот мужчина рычит на меня. В самом прямом смысле рычит.

— Даже не трогай их, Тедди. Я тебя предупредил.

Далтон хихикает, а я закатываю глаза.

— Ты ведешь себя нелепо.

Ксандер кладет руки мне на плечи и мягко отводит от фургона и кучи пакетов, а потом разворачивает к таунхаусу.

— Я сказал, иди сядь. Мы с Далтоном все контролируем, правда, чемпион?

— Правда! — радостно восклицает Далтон.

Я снова качаю головой, но делаю, как он сказал.

Когда захожу в дом, Пенни просит, чтобы я села рядом с ней на диван, и я медленно опускаюсь на подушки, позволяя ей прижаться, пока Далтон и Ксандер заносят остальное за несколько заходов. Его взгляд скользит по комнате, и я морщусь от стыда. Игрушки Пенни разбросаны по всей гостиной, у меня не нашлось сил их убрать, а в раковине стоит посуда после обеда, которую давно следовало хотя бы сполоснуть и поставить в посудомойку.

Когда пытаюсь встать, Ксандер смотрит на меня так, что я замираю, и указывает на меня пальцем.

— Не двигайся. Мы же договорились, что сами справимся, помнишь?

Повернувшись к Далтону, он спрашивает:

— Поможешь мне все разложить?

— Да! — отвечает он с широкой улыбкой, и я невольно улыбаюсь в ответ. Ему не хватает рядом мужчины.

И тут меня накрывает горе. Я скучаю по мужу. Безумно. Странно, когда в моем доме находится другой мужчина, пусть даже он всего лишь помогает из преданности моему брату.

Проходит совсем немного времени, и они вдвоем уже разобрали все продукты, рассортировали и разложили по местам. Про пару вещей ему пришлось спросить, куда их убрать, и я с улыбкой отвечала со своего места на диване.

Скомкав пластиковые пакеты, Далтон показывает Ксандеру, где у нас под раковиной лежит пакет с пакетами, и на этом они заканчивают. Далтон выглядит ужасно довольным собой, и Ксандер снова подставляет ему кулак.

— Отличная работа, чемпион. Спасибо за помощь.

Я подвигаюсь к краю дивана, упираюсь рукой в подлокотник, чтобы неловко подняться, но не успеваю, потому что Ксандер уже стоит передо мной, протягивая руки.

Я смеюсь, краснею и закатываю глаза. Ну и вид у меня, наверное. Никогда не была маленькой, а под конец третьей беременности и вовсе чувствую себя выброшенным на берег китом. Я вкладываю ладони в его руки и позволяю помочь мне подняться с дивана. Господи, как же я жду, когда уже появится эта малышка. Последние недели стали настоящей пыткой и в этот раз особенно тяжело дались моему телу.