Кэл держит Пенни на плечах, а она вцепилась мертвой хваткой в его волосы. Холли захотелось внимания Кинга, поэтому он передал мне малютку, чтобы подхватить свою будущую падчерицу — если, конечно, все пойдет по его плану. Он просто помешан на Вайолетт, и я сильно удивлюсь, если в ближайший год они не обручатся. Парень прямо-таки копытом бьет, так хочет жениться на ней и настрогать еще детей.

Би полностью отключилась и сладко сопит у меня на сгибе локтя. До этого я слышал из дома ее капризы, видел, как девчонки по очереди пытались ее успокоить, а когда эта маленькая скандалистка закричала как банши, я решил взять ситуацию в свои руки.

Дать Тедди и девчонкам немного времени без детей — это меньшее, что я могу сделать. Мы трое взрослых мужиков, неужели с парой мелких не справимся? Далтон тоже здорово помог. Отличный пацан. Такой взрослый для своих лет, хотя иногда кажется, что в его карих глазах мелькает грусть. Могу только представить, как сильно он скучает по отцу.

Кэл подходит и встает рядом, Пенни вовсю лупит его ногами по груди. Он кивает на спящего младенца у меня на руках.

— Если пытаешься заработать очки, то, по-моему, у тебя получается.

Приподняв одну бровь, я пожимаю плечами.

— Просто хочу дать им отдохнуть от детей.

— Угу, — бормочет он тоном, в котором нет ни капли веры моим словам. — Не просри все, чувак. Если мне опять придется выслушивать, что ты обидел ее чувства, придется тебе вломить.

— Другого я и не ждал.

И это чистая правда. Я вздыхаю, прижимая спящую малышку ближе к груди. Она издает тихий звук, и я ничего не могу поделать с улыбкой, которая расплывается по моему лицу. Блять, какая же она милая.

Я без ума от этих детей. Я без ума от их мамы. По уши влюблен. Но пока не готов сказать об этом Кэлу, во всяком случае, не сейчас.

Утром в своей квартире я признался во всем Тедди, но открыться лучшему другу — совсем другое дело. Тем более ее брату. Парню, который всегда стоял за нее горой, оберегал и просто хочет для нее и ее детей всего самого лучшего.

И мы оба понимаем, что этим «лучшим» могу оказаться не я.

— Вот это, — глухо говорит он, кивая на ребенка у меня на руках, крепче сжимая ладони на ногах племянницы, а затем переводя взгляд на племянника посреди двора, — ее мир. Если она впускает тебя в эту часть своей жизни… Черт, чувак, просто будь с ней поосторожнее. Пожалуйста.

Я понимающе киваю. В этот момент больше ничего и не скажешь.

— Эй, кто тут отвечает за гриль? — спрашивает Кинг, подбегая к нам. Кэл сдергивает Пенни со своих плеч, отчего та снова визжит, пугая Би у меня на руках. Я аккуратно укачиваю ее, пока она снова не засыпает, а затем перевожу взгляд на парней.

— Гриль за домом, я могу его разжечь, если кто-то из вас накрутит котлет для бургеров. — Я киваю в сторону стены дома.

— Мелкие, кто хочет научиться делать гамбургеры руками? — выкрикивает Кинг через плечо, на что Далтон и обе девчонки отзываются дружным «да» на весь вечерний двор. — Веди, Суп.

Через десять минут вся троица старших детей уже торчит на кухне с чисто вымытыми руками. Стоя на стульях у кухонной столешницы, Пенни и Холли помогают разминать фарш в какие-то продолговатые лепешки, которые Кинг незаметно превращает в круглые диски, пока они не видят, а Далтон помогает Кэлу мешать салат.

Я включил гриль для разогрева, но, поскольку Би все еще спит у меня на руках, я начинаю понимать, как тяжело делать хоть что-то одной рукой. Я проникаюсь новым уважением к Тедди, которая умудряется справляться абсолютно со всем, причем делает это с легкостью.

Тихий стук в раздвижную стеклянную дверь привлекает мое внимание, и я улыбаюсь, когда все три женщины заходят внутрь с бокалами вина или виски в руках. Кэл мимоходом целует Скотти в губы, когда та подходит к нему и Далтону посмотреть, как продвигается салат, а Вайолетт шагает к Кингу и Холли.

— Ты уже долго держишь ее, хочешь, я заберу? — спрашивает Тедди, останавливаясь передо мной. Ее глаза теплеют, когда она смотрит на свою малышку у меня на руках. Мне нравится выражение ее лица. Нежное, безмятежное и расслабленное. Счастливое.

— Не, — тихо шепчу я, переводя взгляд на ее лицо.

Ее волосы кажутся такими мягкими, собранные крабиком на затылке, а несколько прядей обрамляют лицо. На ней очки в прозрачной оправе, на щеках едва заметный макияж и легкий розовый румянец от выпитого вина. Ее ресницы за стеклами очков кажутся длинными и пушистыми.

— Я сам, мамочка.

— Ксандер, — шепчет она, поднимая на меня глаза, и я безнадежно тону в ее серебристо-сером взгляде. — Ты должен перестать говорить это вот так.

Я усмехаюсь, наклоняя голову ближе к ней.

— Как «вот так»? Мамочка? — хрипло произношу я это слово, зная, что от него у нее подкашиваются колени.

Ее зрачки расширяются, губы слегка приоткрываются. Черт возьми, как же я хочу ее поцеловать.

— Да, — прерывисто выдыхает она, и я перевожу взгляд на ее губы.