— Это твои яичники хором поют: «Иди к мамочке», — напевает Вайолетт со смехом, забавно покачивая бедрами, и у меня вырывается совершенно дурацкий, хрюкающий смешок.

Боже правый, чего они только не наговорят.

— О господи, нет, — смеюсь я, качая головой и скрещивая руки перед собой в огромную букву Х. — Исключено. У меня после прошлых родов едва четыре месяца прошло. И ты вообще перескакиваешь через сотню шагов, Ви. У нас даже секса не было.

— Но ты ведь хочешь.

Я сердито смотрю на Скотти. Она все так же сидит на столе, ухмыляясь и покачивая виски в стакане. Я стону и запрокидываю голову, уставясь в потолок, после чего жалко киваю.

— Господи, да. До безумия.

— Так возьми свое, мамочка, — посмеивается Скотти, подмигивая. — Я даже могу взять на себя Кэла и отвлечь его…

— О боже, замолчи, — стону я, затыкая уши ладонями. — Я не хочу знать ничего из той пошлятины, которой вы занимаетесь с моим братом.

Скотти громко хохочет, ее глаза озорно блестят,

— Какое удовольствие без пошлятины?

Я опять со стоном утыкаюсь взглядом в потолок.

— Для продолжения этого разговора мне нужно больше вина.

Ви с широкой улыбкой поднимает бутылку.

— Поверь, у папочки-Ксандера в заначке точно есть парочка пикантных штучек. Жду не дождусь, когда ты об этом расскажешь.

— В какой заначке? — хмыкает Скотти, допивая виски и наливая себе еще пару пальцев. — Он вечно ходит в майках без рукавов. Ему негде прятать свои заначки. Готова поспорить, он… — она начинает загибать пальцы, — …будет доминировать, но так, мягко. Ты у нас неженка, так что пугать тебя он не захочет, но держись, потому что мало не покажется. Ты кончишь столько раз, что дышать разучишься. И он определенно падок на попки, так что тут тебе повезло…

Я давлюсь глотком вина, средь наполовину смеха, наполовину кашля.

— Я не… чего… подожди… С чего ты взяла, что он падок на попки?

Она смотрит на меня как на дурочку и указывает в окно, где стоят мужчины.

— Этот человек едва может оторвать взгляд от твоей задницы всякий раз, когда ты рядом, дорогая моя сестренка. Он просто помешан на твоей попке.

— И на груди, — смеется Ви, кивая на мой топ.

Я краснею уже в десять слоев.

— Не забывай про грудь. Я тебе уже говорила, сама бы с удовольствием зарылась лицом в твои сиськи.

— Вы невыносимы, — смеюсь я, снова качая головой. — Но мы хотя бы закончили обсуждать сексуальную жизнь Скотти и Кэла.

— Ну уж нет, мы к этому еще вернемся, — хихикает Ви, поигрывая бровями. — Я хочу знать все грязные подробности. Вдруг Роуэн не знает какого-то нового трюка. Не то чтобы у него были проблемы по этой части… — шепчет она с улыбкой, заставляя меня снова рассмеяться и закатить глаза. — Но я всегда за то, чтобы попробовать что-то новенькое.

Скотти смеется и бросает взгляд в окно.

— Ви, только не смотри сейчас, но у твоего мужчины в руках этот крошечный человечек.

Вайолетт подходит ближе к окну и стонет, вся обмякая. Я заглядываю через ее плечо и вижу, что теперь очередь держать Би перешла к Роуэну. Малышка, кажется, крепко спит. Он держит ее под мышкой, как мяч для регби, но смотрит на нее с таким обожанием.

— О-о-о, ну почему это так сексуально? — шепчет Ви со стоном. — Черт, ему так идет быть с ребенком.

Должно быть, он замечает наши взгляды, потому что отрывается от личика Би и смотрит в окно. Увидев Вайолетт, он расплывается в улыбке и прижимает Би чуть ближе. Указав на спящую у него на руках малышку, он сначала показывает на себя, потом на Вайолетт. А затем этот парень подмигивает.

— Да, этот мужчина точно сделает мне ребенка, — почти тоскливо бормочет Вайолетт.

Я громко хохочу.

— Лучше тебе, чем мне, — посмеивается Скотти, делая еще глоток виски.

— Ты не хочешь детей? — спрашиваю я, оборачиваясь к ней.

— Ой, нет, — смеется она, качая головой. — По разным причинам, не думаю, что мы заведем детей. От одного вида младенческих какашек мои яйцеклетки со свистом втягиваются обратно в маточные трубы.

Она картинно содрогается, и мы с Ви хохочем так сильно, что я аж хриплю. В этом пункте не могу с ней не согласиться.

— Мне вполне отлично живется в роли потрясающе крутой тети Скотти.

Я подхожу и крепко обнимаю ее.

— Я так рада, что у моих детей есть ты — их потрясающе крутая тетя Скотти. А детские какашки — это и правда худшее, что есть на свете.

— Как мы вообще перешли от разговоров об оргазмах к младенческим какашкам? — спрашивает Скотти, отстраняясь.

— Разве не так проходят все разговоры подруг? — поддразнивает Ви, и я улыбаюсь.

Господи, как мне это было нужно. Я обнимаю одной рукой Скотти, а другой Вайолетт, сжимая их обеих одновременно.

— Я люблю вас, сумасшедшие. Спасибо, что вы у меня есть.

— Ты от нас теперь никуда не денешься, — говорит Скотти, и я улыбаюсь.

Слава богу за такие маленькие чудеса.