— О, ну надо же, теперь ты рада меня видеть, — ворчит он с напускной обидой, хотя в глазах пляшут чертики, когда он забирает ее у меня из рук.

Из коридора высовывается голова Далтона.

— Всем спокойной ночи. Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, зайка, я тебя люблю, — шепчу я, улыбаясь ему. Он машет рукой, и его дверь закрывается. Я поворачиваюсь к Ксандеру, Кэлу и Скотти. Скотти наклоняется для быстрого объятия, а затем я обнимаю Кэла за талию, прижимаясь к нему. Он ласково сжимает меня в ответ. — Спокойной ночи, ребят. Спасибо, что зашли.

— Кофе с Ви на этой неделе? — спрашивает Скотти, и я с улыбкой киваю, провожая их к входной двери. — Спокойной ночи всем!

Кэл наконец возвращает мне Би перед самой дверью, успев раз двенадцать поцеловать ее в каждую щеку. Этот большой добряк полностью у нее под каблуком.

— Скоро увидимся, сестренка, — говорит он, наклоняясь и шепотом добавляя: — Если хочешь, я могу надрать ему задницу.

— В этом нет необходимости, — шепчу я в ответ и закатываю глаза. Сжав его бицепс, я бормочу: — Люблю тебя.

— Взаимно.

Ксандер выходит вместе с ними и оборачивается, чтобы бросить на меня последний взгляд.

— Еще раз спасибо за вечер. Спокойной ночи, Ксандер.

— Спокойной ночи, Тедди.

Его голос словно окутывает меня за талию, отчего пальцы, которыми я держусь за край двери, начинают подрагивать. Его глаза смотрят на мое лицо в упор. У меня не хватает смелости напроситься на поцелуй прямо при брате и Скотти, поэтому я просто улыбаюсь и закрываю дверь. Я шумно выдыхаю, надувая щеки, и сползаю спиной по закрытой двери. За ней еще слышны их приглушенные голоса, но затихают по мере того, как они уходят.

Посмотрев на свою кроху, я шепчу:

— Ну что, цыпленочек, маме тоже пора готовиться ко сну.

Взяв Би с собой, я устраиваю ее на полу в ванной в шезлонге-качалке, пока умываюсь, чищу зубы, а затем переодеваюсь в комплект из трусиков-шортиков и моего любимого бюстгальтера для кормления. Накинув халат, завязываю его на талии, и мы перебираемся в кровать. Я читаю с киндла, пока дочка прикладывается еще разок, после чего она отрубается как миленькая. Перенеся ее в комнату, которую она делит с Пенни, я укладываю ее как можно аккуратнее и на цыпочках выскальзываю обратно. Со вздохом облегчения я плетусь на кухню.

Легкий стук в стекло раздвижной двери заставляет меня вздрогнуть и испуганно охнуть. По ту сторону стекла, в темноте двора, стоит Ксандер, но свет от лампы отчетливо выделяет его черты. Он поднимает одну руку — на пальце у него болтается розовый игрушечный щенок с прикрепленной к нему соской. Я закатываю глаза и с улыбкой шагаю к двери.

Отодвинув ее, я смеюсь.

— Этот чертов щенок. Клянусь, мы теряем его минимум раз в день.

— Я просто рад, что вовремя его заметил, — хмыкает он, протягивая мне любимую вещь Би.

— Спасибо за сегодня, — тихо бормочу я. — Тебе вовсе не обязательно было все это делать, но я все равно очень это ценю.

Опершись одним плечом о дверной косяк, он скрещивает руки на груди, и я остро чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, опускается ниже, а затем снова возвращается к моим глазам. Я тяжело сглатываю, пальцы слегка подрагивают, когда я сжимаю в руках розового плюшевого песика.

— Я отлично провел время, — тихо говорит он, и от глубокого, хрипловатого тембра его голоса бабочки в моем животе начинают бешено порхать. — Твои дети замечательные, Тедди. Ты так потрясающе их воспитываешь.

— Спасибо, что, ну… что предложил свозить Далтона на игру, — бормочу я, тиская плюшевую игрушку в пальцах. Пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит натянутой. — Логан должен был свозить его в этом году, но… — Я качаю головой, заставляя себя снова улыбнуться. — Я понимаю, что у тебя сумасшедший график, но ценю само предложение, даже если ничего не выйдет…

— Это еще почему не выйдет? — спрашивает он, и его темные брови сурово сдвигаются к переносице. Я выпрямляю спину, застигнутая врасплох резкостью его тона.

— Я просто имела в виду, что до этого еще долго, Ксандер, — шепчу я, покусывая нижнюю губу. — Это будет только через семь-восемь месяцев.

— И что? — спрашивает он, переступая с ноги на ногу, но так и не разжимая рук на груди. Мышцы на его предплечьях напряжены, и, черт возьми, я ничего не могу поделать с желанием провести пальцами по этим крепким загорелым мускулам.

— Ксандер, — нерешительно смеюсь я, шумно выдыхая.

— Я без ума от тебя, — продолжает он, впиваясь взглядом прямо в мои глаза. — А это значит, от каждой твоей частички, мамочка. И твои дети — это часть тебя. Возможно, нам придется поехать до начала пожароопасного сезона, но на игру мы попадем. Я свое слово держу.

— Оу, — шепчу я, и это слово вылетает вместе с тихим вздохом. Один уголок его губ приподнимается в ухмылке.