Она кивает, упираясь в мою ладонь, затем качает головой, бормоча что-то невнятное. Я ухмыляюсь, целуя ее в висок, после чего опускаю голову и прижимаюсь открытым ртом к изгибу ее шеи у самого плеча. Я продолжаю двигать пальцами внутри нее, нажимая подушечкой среднего пальца на ту самую точку, и тут ее тело снова выгибается, когда она взрывается на моей руке. Ее колени подкашиваются, и я крепче сжимаю объятия, удерживая ее на весу, пока моя ладонь все еще зажимает ей рот, заглушая дикий возглас наслаждения.

Этот приглушенный звук едва не лишает меня рассудка; я буду помнить, как она кончала, до конца своих дней. Ее внутренние стенки пульсируют, так сильно сжимая мои пальцы, что я стону ей в шею. Охереть, как же ей хорошо.

— Какая хорошая девочка, — шепчу я ей в кожу, продолжая медленно и глубоко двигать пальцами внутри нее, растягивая и продлевая ее оргазм. Она вздрагивает, прижимаясь к моей груди, ее собственная грудь тяжело ходит ходуном. Я убираю руку от ее рта, только когда убеждаюсь, что она больше не будет шуметь, не дай бог кто-то из ее детей проснется и застанет нас за этим, и она хрипло дышит в зыбком полумраке комнаты.

Я чувствую ее запах, чувствую, как она заливает мою руку, которая все еще находится в ее трусиках, лениво поглаживая изнутри. Мой твердый как камень член прижат к мягкой округлости ее зада, и она трется об него в ответ. Я прикусываю ее шею, скребя зубами по коже, и она резко вздыхает, отчего ее стенки рефлекторно сжимаются вокруг моих пальцев. Я рычу ей в шею:

— Блять. Тедди.

Я вытаскиваю пальцы, и она, вытаращив глаза, смотрит, как я подношу их к губам и слизываю ее соки. На вкус она — как рай и ад в одном флаконе. Хочу попробовать ее прямо из источника.

Убрав руку от ее рта, я перехватываю ее ладонью за шею, удерживая и целуя как одержимый.

— Ксандер, — хрипло дышит она. — Трахни меня. Пожалуйста.

Я ждал эту женщину годами, и вот она у меня в руках, умоляет об этом. И как я должен отказать ей, когда она так мило просит?

— В спальню, — сиплю я ей в губы. — Хочу, чтобы ты лежала голая на кровати, разведя эти бедра, а я буду лизать твою прелестную розовую киску. Сделаешь это для меня, мамочка?



Я не могу поверить, что делаю это.

Не могу поверить, как сильно я только что кончила от его пальцев. Мои мысли все еще путаются, кажется. Пока мы идем по темному коридору, меня охватывает мандраж, хотя я не уверена, дрожу я от нервов или от силы перенесенного оргазма.

Как только дверь в мою спальню закрывается за нами, его руки снова оказываются на мне. Он трогает и сжимает меня везде, будто никак не может насытиться ощущением моего тела под своими ладонями. Он сдергивает халат с моих плеч, и тот падает к моим ногам, а затем расстегивает переднюю застежку моего бюста и сбрасывает бретельки с рук.

У него приоткрывается рот, когда моя грудь освобождается от бюстгальтера, и он выдыхает:

— Бля, Тедди. Ты такая охуенная.

Опустившись передо мной на колени, он стягивает трусики по моим бедрам, и я кладу руки ему на плечи, чтобы удержать равновесие, пока он помогает мне из них выбраться. Пока я не остаюсь перед ним совершенно голая. Он прижимается губами к моему животу, и я крепко зажмуриваюсь, сгорая от смущения.

Его ладонь с хлестким хлопком опускается на одну из моих ягодиц, заставляя меня ахнуть и распахнуть глаза, уставившись на него сверху вниз — он все еще стоит передо мной на коленях. Вид этого мужчины на коленях передо мной будоражит, он так порочно красив.

Его голос звучит хрипло, когда он требует:

— Выбрось все из головы, мамочка. Сегодня тебе позволено думать только о том, как потрясающе нам вместе. Поняла? Сколько раз ты сможешь кончить, прежде чем начнешь умолять о пощаде, Тедди?

Он поднимается, запускает пальцы в мои волосы и приподнимает мою голову, чтобы впиться в губы, целуя так глубоко и властно, что я превращаюсь в податливую лужицу в его руках.

— Ложись на кровать. Раздвинь эти бедра и дай мне увидеть то, что я безумно хочу попробовать на вкус.

Я ошеломленно смотрю на него, ошарашенная этими грязными словами, у меня вырывается нервный смешок, но я подчиняюсь.

Он вскидывает руки, стягивает футболку через голову и отбрасывает в сторону, открывая мне беспрепятственный вид на свою грудь, живот и плечи. Я наблюдаю, как его сильные пальцы быстро расправляются с джинсами, стягивая их по бедрам, пока он не остается в одних плотных черных боксерах, на которых отчетливо вырисовывается бугор. Мне не терпится увидеть его. Его бедра длинные и мускулистые, покрытые темными волосками, хотя при выключенном свете я не могу разглядеть столько, сколько хотелось бы. Лунный свет проникает через окно, подсвечивая нас слабым серебристым сиянием. Он выглядит темным и опасным, стоя у подножия моей кровати, обнаженный, если не считать черного белья, и сжимая член через ткань одной рукой.

Я лежу голая на кровати, как он и просил, и благодарна за эту темноту. Знаю, что мое тело мягкое и округлое во всех местах, где мне хотелось бы обратного, и рада, что хотя бы в этот первый раз — если предположить, что продолжение последует — некоторые из моих изъянов скрыты тенями.