Мои руки все еще грязные, в саже, под ногтями полно копоти, и я отчетливо вижу этот контраст — мои пальцы на чистой, мягкой ткани ее пояса. Опускаю голову, утыкаюсь лбом ей в грудину и закрываю глаза, вдыхая ее запах.

Она забирает у меня стакан, ставит его на прикроватную тумбочку и обнимает меня за голову. Я выдыхаю, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком оттого, что она так близко. Я выпускаю пояс халата и провожу ладонями по ее бедрам, спускаясь ниже. А затем крепко обхватываю ее руками за таз, прижимая к себе, словно она — мой единственный спасательный круг. Когда чувствую, как ее щека прижимается к моей макушке, у меня вырывается судорожный вздох.

Мы стоим так очень долго. Ну, или моему пьяному мозгу просто так кажется.

— Мне пора домой, Ксандер, — тихо, вкрадчиво шепчет она. Ее пальцы перебирают отросшие волосы у меня на затылке, и я утыкаюсь носом в ее ладонь, не желая, чтобы она убирала руку. И сам не желая ее отпускать.

Мне еще столько всего хочется сказать. Столько всего нужно сказать. Я не хочу, чтобы она уходила, хотя и понимаю: ей надо. Ее дети там одни, спят, пока она возится здесь с моей пьяной задницей.

Господи, какой же я жалкий.

Я делаю глубокий, размеренный вдох, вбирая ее запах и мечтая просто раствориться в нем и никогда не возвращаться в реальность. Но все же киваю, разжимаю руки на ее бедрах и отрываю голову от ее мягкой груди.

— Ложись спать, — нежно шепчет она, запуская пальцы в мои волосы, а они ведь наверняка грязные, пыльные и сальные. Я снова киваю, глядя в ее серые глаза. В тусклом полумраке они кажутся почти серебряными, а веснушки на переносице проступают ярче от отсвета ночника.

И тут она совершенно огорошивает меня: наклоняется и мягко, с чувством целует меня в лоб. Ее ладони обнимают мое лицо с двух сторон, и ногти царапают заросшие, колючие щеки и челюсть. Это одновременно и рай, и ад.

Ее губы шевелятся у моего лба, и она дышит так тихо, что почти кажется, будто я все это выдумал.

— Спокойной ночи, Ксандер.

Она тянется к тумбочке и щелкает выключателем, погружая нас во тьму, а затем выскальзывает из комнаты и идет по коридору. Я тяжело сглатываю, когда гаснет свет в гостиной, а вслед за этим доносится тихий щелчок входной двери — она ушла.

Я: Есть идеи, какого хрена мне вчера пришлось укладывать В СОПЛИ пьяного Ксандера, когда Кэл привез его домой?

Ви: Ммм. Я воспользуюсь пятой поправкой и буду молчать.

Я: Кто бы сомневался.

Ви: Погоди, я выставила его и Кэла уже после двух ночи. Ты-то почему не спала?

Я: Услышала чужой грузовик на подъездной дорожке. Как раз укладывала Би после ночного кормления. Встала посмотреть, кого принесло, и увидела, как Кэл пытается выволочь Ксандера из кабины и дотащить по дорожке.

Ви: Уф. Он вчера и правда был сам не свой. Словно изводил себя. Не думала, что налила ему так много.

Я: Человек идти сам не мог, Ви. И вид у него был замученный. Никогда его таким не видела… даже не знаю. Мрачным?

Ви: Ну, когда до тебя доходит, что ты собственноручно просрал отношения с потрясающей женщиной, еще и не так перекосит. Роуэн говорит, он всю неделю сам не свой. Злой как медведь.

Я: Ты считаешь меня потрясающей? О-о-о. Выйдешь за меня?

Ви: Детка, ты не в моем вкусе.

Я: Черт. Так и знала. Это все потому, что у меня нет члена, да? Если тебе такое по душе, могу пристегнуть страпон.

Ви: Женщина, я только что выплюнула кофе прямо на себя. Теперь придется переодеваться перед обходом.

Я:…То есть это было не «нет»…

Ви: (селфи Вайолетт в медицинской форме, залитой кофе, и с недовольной миной на лице) Ты ненормальная. Ты слишком много общаешься со мной и Скотти. Мы дурно на тебя влияем.

Я: Да, но ты все равно меня любишь. В конце концов, сама сказала, что я потрясающая.

Ви: Мне пора работать, сумасшедшая ты моя, ахах. Иди проведай своего сексуального, замученного соседа с похмелья.

Я: (гифка с отдающим честь солдатом)

Я: Ладно. Выдвигаюсь. Пожелай мне удачи.

Ви: Удача тебе не нужна. У тебя есть сиськи. Это работает получше любой удачи.

Я закрываю переписку и качаю головой. Стоя у кухонной раковины, делаю еще один большой глоток кофе. Далтон и Пенни уже ушли в школу, так что этим утром мы с Би одни. Она проснулась слишком рано и теперь вовсю дрыхнет в своей кроватке — у нее утренний сон.

Сделав глубокий, размеренный вдох, я наливаю вторую чашку кофе и цепляю радионяню на задний карман джинсовых шорт. На мне огромная футболка с глубоким V-образным вырезом, открывающим ложбинку на груди. Я выхожу за дверь, обхожу дом с торца и направляюсь к Ксандеру. Еще раз глубоко вздыхаю, поднимаю руку и тихонько стучу.

Проходит тридцать секунд. Я уже начинаю сомневаться, правильное ли решение приняла, но тут дверь открывается.

У меня буквально отвисает челюсть. Я прекрасно понимаю, что пялюсь во все глаза, но ничего не могу с собой поделать.