Но сильнее всего, пожалуй, ранит унижение, которое то и дело накатывает из ниоткуда. То, как бесстыдно я на него набросилась, практически оседлала, терлась своей изголодавшейся задницей о его стояк, как похотливая девка... Я ведь буквально умоляла его. И к чему это привело?

Довел меня до самого края, бросил, а напоследок еще и напомнил, почему ходить на свидания для меня — колоссально глупая затея. Потому что я вдова и мать-одиночка.

А вдова с тремя детьми никому не нужна.

И уж точно она не нужна чертову Ксандеру Макомбу.

Он дал мне это понять предельно четко и больно. Я вздыхаю и делаю еще один большой глоток кофе, а от воспоминаний о позоре той ночи грудь снова сдавливает спазмом.

Господи, я устал просто до смерти. На ногах с четырех утра, на пожаре до пяти вечера, а потом еще собирали временный лагерь и пилили по трассе обратно в Скай-Ридж. Разгрузились на базе, и все дружно решили завалиться в Shifty’s — обмыть это дело.

Как бы мне ни хотелось поехать домой и вырубиться, мне просто жизненно необходим хренов стакан.

Кэл встречает меня у дверей и молча придерживает их, мы лишь коротко киваем друг другу в знак приветствия. За всю неделю мы толком и не разговаривали. Я слишком глубоко ушел в собственные дурацкие мысли, а он, я уверен, изо всех сил старается не включать этого своего гиперопекающего старшего брата.

Мы направляемся в угол, где обычно сдвинуты наши столы и диванчики. Половина парней уже на месте. Кинг примчался первым — не терпелось увидеть свою зазнобу. К нам неспешно подходит Вайолетт с подносом, заставленным бутылками пива, и расставляет их по щербатой, треснувшей столешнице.

Последнюю бутылку она ставит передо мной. Я тянусь к ней со словами:

— Спасибо, Вайоле... ай, бля!

Круглый металлический поднос резко впечатывается мне в затылок, так что зубы лязгают с противным стуком. Я тру ушибленное место и прищуриваюсь, глядя на нее. Она стоит надо мной, засунув поднос под мышку и скрестив руки на груди. Смотрит на меня с такой яростью, какую я у нее видел разве что тогда, когда она устраивала Кингу веселую жизнь.

— Даже не думай разевать рот и задавать тупые вопросы вроде «за что?», сам прекрасно знаешь. Придурок, — отрезает она, поджав губы. К горлу подступает жар, когда я понимаю, что абсолютно все за нашими столами смотрят на нас. На меня. Отчитывают как сосунка какого-то. — Это был реально ублюдский поступок, Ксандер. Поверить не могу, что ты вообще сподобился ей такое сказать.

Твою мать. Женщины сговорились.

И я прямо кожей чувствую, как Кэл буравит мне висок взглядом, словно хреновым лазером.

— Это было эпично, любовь моя, — ржет Кинг со своего места.

Он цепляет ее за шлевку джинсов, притягивает к себе и обнимает за талию. Она продолжает метать в меня молнии, но все же закидывает руку ему за шею, прижимая его голову к своему боку.

— От тебя воняет, — бурчит она и морщит нос.

Он снова посмеивается, ему вообще по барабану. Она взъерошивает ему волосы, а потом наклоняется и целует. И целует, надо сказать, совсем не по-родственному, не для галочки. Я делаю вид, что не замечаю, как его ладонь по-хозяйски ложится ей на задницу, прежде чем она чмокает его в последний раз и выпрямляется. Кинг провожает ее взглядом, уставившись на ее задницу, пока она идет обратно к барной стойке. Потом поправляет в штанах свое хозяйство, а я только закатываю глаза.

— Вам двоим, может, подсобку освободить на пару минут? — бормочет Кэл Кингу. Тот, не отрывая взгляда от Вайолетт, просто поднимает руку и показывает ему средний палец. Кэл тихонько усмехается в свою бутылку.

Я пересаживаюсь поудобнее, упираюсь локтями в стол и крепко сжимаю бутылку обеими руками. Смотрю в пол, разглядывая свои грязные рабочие ботинки.

— Женщины — чертовы заноза в заднице — ворчу я себе под нос. Я ведь знаю, что она права. Сука, знаю, что обошелся с Тедди как последний мудак. Но я же хотел как лучше. Хотел защитить ее. Ее детей.

— Слышь, полегче, — резко обрывает Кинг, и вся веселость мигом слетает с его лица. Теперь он тоже смотрит на меня волком. Я вздыхаю и киваю. Твою направо, я, похоже, вообще все вокруг крушу к хренам.

Я вжимаю голову в плечи и продолжаю ковырять ногтем этикетку на бутылке. В этот момент Кэл наклоняется ко мне так, что его плечо оказывается буквально в нескольких сантиметрах от моего.

— Знаю, что ты всю неделю ждал, когда я надеру тебе задницу, но мне кажется, ты и сам с этим неплохо справляешься, — тихо бурчит он, так, чтобы слышал только я. Я шумно выдыхаю и мрачно киваю.

С другой стороны меня хлопает по плечу Кинг.

— Так вот почему ты всю неделю ходил как злобный говнюк? Проблемы в раю?

Я смотрю на него исподлобья. Кэл снова откидывается на спинку стула, делает глоток пива, вытягивает ноги под столом и устраивает бутылку на пряжке ремня.

— Наш кэп всегда злобный говнюк, — подает голос Опп и ухмыляется. — У него это, походу, заводская прошивка такая.