От звука ее голоса я резко вскидываю голову. Она включила свет на веранде и теперь стоит в этом сияющем ореоле, который падает на дорожку перед ее частью дома. Босиком. Ну почему эта женщина вечно, блядь, босиком? Неужели не понимает, как опасно торчать на улице ночью без обуви? И на ней снова этот чертов халат. Она плотно запахнула его, обхватив руками свое аппетитное тело, которое теперь преследует меня в каждой, блядь, мысли наяву и в каждом ночном кошмаре. Золотистые волосы собраны на макушке в умилительно небрежный пучок, а отдельные прядки обрамляют лицо, по которому я так чертовски соскучился.

— Да нормально все с ним, — посмеивается Кэл, продолжая тащить меня к двери. Я упираюсь ногами, просто чтобы побыть здесь и посмотреть на нее еще хоть немного. — Правда, утром ему будет хреново.

— Он пьян? — спрашивает она, делая шаг к нам. Они говорят так, будто меня здесь, сука, нет или я ничего не слышу.

— О да, — хохочет Кэл и сильнее обхватывает меня под ребра, пытаясь сдвинуть с места. — Он в говнище.

Но я не двигаюсь с места, не отрывая глаз от Тедди. Она подходит ближе, выходя из полосы света у своей двери прямо в тень, где стоим мы. Слегка наклоняет голову набок, словно оценивая мое состояние, а затем заходит с другой стороны и тоже обнимает меня за талию.

И тут до меня доходит: я дома.

Я опускаю голову ей на макушку и чувствую, как она глубоко вздыхает, прижимаясь к моему боку.

— Так, шевелимся, — бормочет Кэл, заставляя меня сделать шаг. — Ключи где?

— В левом кармане, — шепчу я сухими губами. Кэл лезет ко мне в карман и достает связку с ключами от грузовика и дома. Отпирает дверь, и мы вваливаемся в темную прихожую. Тедди щелкает выключателем, и гостиная заливается светом, который доходит и до коридора.

— По коридору я сам его дотащу, — говорит Кэл через мое плечо, обращаясь к Тедди. Она кивает и убирает руку с моей спины.

Я ничего не могу с собой поделать — закидываю свободную руку назад, нащупывая ее ладонь. Мне становится легче дышать, едва ее пальцы переплетаются с моими и крепко сжимают их. Она идет за нами по коридору до самой спальни. Господи, ну почему я такой пьяный именно сейчас. Мне столько нужно ей сказать. За столько всего извиниться. Сказать, что я кретин и не думал того, что наговорил. Что мне на все плевать. Я хочу ее. Хочу, чтобы она была со мной, в любом качестве, вместе с ее детьми. Но мой мозг и рот как будто разорвали всякую связь, и губы остаются намертво сомкнутыми.

— Завтра тебе придется менять белье, раз уж ты не помылся, — ворчит Кэл, когда мы добираемся до места.

Он опускает меня на кровать и тянется включить маленький тусклый ночник на тумбочке. На секунду меня охватывает паника от мысли, что Тедди впервые видит мою комнату и мою постель. Свет слабый, он ложится бледным кругом на пол и край матраса. Вещей у меня немного, к тому же я повернут на порядке, так что в комнате чисто и постель заправлена, хоть на поверхностях и лежит тонкий слой пыли оттого, что мне давно ни до чего нет дела.

— И в душ я тебя не потащу.

— Нормально, — выдавливаю я, оседая на край кровати.

И снова перевожу взгляд на Тедди. Она так чертовски красива, что это причиняет почти физическую боль.

Кэл опускается на колени, расшнуровывает мои ботинки, стаскивает их один за другим и швыряет в сторону. По идее, мне должно быть стыдно, что Тедди видит меня в таком состоянии, но мой затуманенный алкоголем мозг способен думать только об одном: она здесь. Она смотрит на меня.

— Я сейчас вернусь, — тихо говорит она и скрывается за дверью. Кэл кивает ей вслед через плечо.

— Штаны снимаем или оставляем? — спрашивает он.

— Снимаем.

Я умудряюсь стащить с ног свои огнеупорные штаны и с грехом пополам сдергиваю через голову черную нательную майку. Швыряю все это в угол, где стоит корзина для белья. Промахиваюсь, но мне плевать, потому что в этот момент возвращается Тедди — в одной руке у нее высокий стакан воды, а на ладони другой лежат две таблетки тайленола.

Я сижу на краю кровати в одних боксерских трусах, но она не отводит от меня глаз. Делает шаг вперед и протягивает руку. Я подставляю ладонь лодочкой, она ссыпает мне капсулы, а затем протягивает стакан. Я заглатываю таблетки и одним махом выпиваю половину воды.

— Если твоя пьяная задница в порядке, то я погнал к своей женщине, — бормочет Кэл из дверного проема. Я киваю, и он слегка хлопает по косяку. — Повезло тебе, чувак, что я тебя люблю. — Его взгляд переводится на сестру, которая все еще стоит к нему спиной. — Тед, тебя проводить?

Она оглядывается на него через плечо, и я завороженно наблюдаю, как уголок ее губ приподнимается в слабой улыбке.

— Все нормально, спасибо, Кэл.

Кэл долго и пристально смотрит на нее, а затем переводит взгляд на меня. Лицо у него почти ничего не выражает, но я замечаю и плотно сжатые губы, и тревогу, потемневшую в глазах. Наконец он вздыхает, кивает и тяжело вышагивает из комнаты, оставляя нас наедине. Мой мозг все еще отказывается нормально соображать, и я не способен связать и двух слов, когда она поворачивается ко мне. Вместо этого просто протягиваю руку, хватаюсь за пояс ее халата на талии и медленно притягиваю ее к себе.

Она не сопротивляется. Просто подходит ближе и встает между моих разведенных коленей. Точно так же, как неделю назад — до того, как я все просрал.