Я стою и слушаю, как сперва со скрежетом закрывается сетчатая дверь, а затем — более тяжелая стеклянная. Слышу щелчок замка. Звук тихий, но в моей голове он отдается грохотом выстрела. Этот защелкнувшийся замок значит гораздо больше, чем просто сработавший механизм. Она закрывает дверь, запирает ее на засов и выбрасывает ключ от того, что могло бы между нами быть. От того, что я сам никогда себе не позволю. Потому что, даже если сейчас она этого не понимает, так для нее же лучше.

И вот я остаюсь один в этой глухой тишине.

В тяжелой, давящей душу тишине.

Рядом орет будильник, и я резко просыпаюсь. Смотрю вверх через ветви деревьев — звезд не видно из-за густого дыма, окутавшего все вокруг. Слышу, как рядом просыпаются мои парни. В этих местах четыре утра наступают быстро. Кто-то заваривает паршивый растворимый кофе, мы наспех едим сухпайки прямо из пакетов и начинаем собираться. Половина моих людей уходит с Кингом, вторая половина — с Кэлом. Я киваю обоим, когда они уводят свои отряды в темноту, включив налобные фонари на касках.

Я поднимаюсь на ближний хребет, на самую высокую точку, которую удается найти. Мне бы думать об этом гребаном пожаре, но мысли совсем не там. Целую неделю я только и делаю, что прокручиваю в голове тот момент с Тедди. Когда я сбросил эту чертову бомбу на отношения с лучшей женщиной из всех, что встречались в моей жизни, — да, пожалуй, вообще за все время.

Какое право я имею просить такую женщину сидеть и преданно ждать меня, пока я восемь месяцев в году торчу здесь и рискую шкурой? Никакого. Мне нет места в жизни Тедди Хансен. И в жизни ее детей. Я не заслуживаю такую, как она.

Продираясь сквозь темный лес, я до боли сжимаю челюсти. Нет, Тедди заслуживает кого-то намного лучше. Того, кто будет рядом. А я этого дать не могу. Ни сейчас, ни, скорее всего, никогда.

Звонок с назначением на этот объект раздался на следующий день после полудня. Мне не хватило смелости выйти на улицу, откуда доносились звуки — Кент и Колин укладывали вещи в машину, собираясь домой. Стыд и вина вовсю воевали во мне, борясь за первенство где-то под ребрами. Я схватил свой рюкзак и дождался, пока Кент и Колин уедут, а Тедди с детьми вернутся в дом.

Но надо же было такому случиться, что Тедди вышла на крыльцо в ту же секунду, что и я. Наши взгляды столкнулись, и мне до безумия захотелось подойти к ней, но я остался на месте. Знал, что нельзя. Только не после моих слов прошлой ночью.

И уж тем более не после того, как она быстро отвела глаза и отвернулась, будто меня вообще не существует.

Так что я просто сел в свой пикап и уехал. Это было неделю назад. И все это время я думаю только о ней. О том, как знатно я все просрал.

Но я твержу себе, что так надо. Со временем она переболеет, снова начнет ходить на свидания, а я останусь в стороне и не стану мешать.

Если честно, я вообще сомневаюсь, что на свете есть мужчина, достойный Тедди Хансен. Ему нужно быть чертовым святым, чтобы заслужить все, что она способна дать. Чтобы заслужить право быть рядом с ее детьми.

Проходя мимо гнилого бревна, я со злости пинаю его. Всю неделю я веду себя как законченная скотина, компания из меня паршивая, я опустился до того, что вместо слов просто рычу и огрызаюсь. Даже Кэл, которого обычно мои заскоки вообще не трогают, держится от меня подальше. Правда, не уверен, из-за моего ли это волчьего настроя или он просто на меня зол.

И если зол, то имеет полное право. Он ведь просил меня быть с ней поаккуратнее, и не зря. А я намеренно, осознанно сделал ей больно. Удивительно, что он мне еще в морду не дал. Я бы заслужил.

Слава богу, этот пожар почти локализовали. Он относительно небольшой, распространяется медленно, да и с погодой повезло. Пепел, затянувший небо, сыплется на землю, ветра нет, так что его не раздувает. И слава богу — значит, искры не полетят на уцелевшие участки за пределами нашей просеки.

Если повезет, сегодня вечером мы двинемся домой. Хотя должен признать, мысль о возвращении больше не радует меня так, как в прошлый раз.

Ведь я знаю, что Тедди теперь меня, скорее всего, ненавидит.

— Да ладно. Не мог он тебе такого сказать.

Уткнувшись в угол дивана и поджав ноги, я горестно киваю и делаю приличный глоток кофе. Ви, которая сидит напротив меня, скрестив ноги, просто таращится, разинув рот.

— И это после того, как он тебя чуть не до беспамятства зацеловал? — спрашивает она, поднося к губам бокал с вином. Я стону и роняю голову на диванную подушку. — Ну и козел.

Я прыскаю со смеху и закрываю глаза. Вот именно. Мои мысли один в один.

— Ага. А я просто круглая дура, которая сама все позволила. Да я практически напрашивалась, Ви. — Закрываю лицо свободной рукой, тру виски большим и средним пальцами — мне слишком стыдно смотреть ей в глаза, вываливая все свои грязные секреты. — Нет, я понимаю, что сама только что запаниковала и наговорила, будто не готова к отношениям, но, черт возьми, он же такой классный... Я на секунду поверила, что, может, стоит попробовать...