— Нечему там быть проблемой, потому что между нами ничего нет, — бормочу я и запрокидываю бутылку. Осушаю сразу половину, а потом киваю Вайолетт, которая приподнимает бровь с той стороны стойки — беззвучно спрашивает, повторить ли. Через минуту она возвращается с новой порцией и ставит передо мной не одну, а сразу две бутылки пива. Будто понимает, как сильно я сам себя казню из-за этой истории с Тедди. Пусть даже я никогда не признаюсь в этом вслух. Особенно при этих придурках.

Им совершенно ни к чему знать, что я чуть в штаны не кончил от восторга, когда Тедди терлась об меня, или какая она невероятно нежная на ощупь. Им точно не нужно знать, что все мои мысли заняты только вкусом ее губ и тем, как ее пальцы перебирали мои волосы. Уверен, Кэл с радостью пробил бы мне кадык, узнай он, какие грязные мысли крутятся в моей голове по поводу его сестры. Ему об этом знать не положено. Как и всем остальным.

И уж тем более им не нужно знать, как отчаянно мне хочется быть тем самым мужчиной, который возвращается к ней в дом каждую долбаную ночь.

И сам же сделал все, чтобы этому никогда не бывать. Грудь снова сдавливает спазмом — каждый чертов раз одно и то же, стоит лишь вспомнить, как она смотрела на меня. Будто я у нее на глазах пнул ее щенка.

Дверь открывается, Кэл тут же поворачивает голову, его лицо расплывается в улыбке, и мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять — вошла Скотти. Поставив пиво на стол, он встает и делает несколько шагов ей навстречу. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он сгребает ее за талию, отрывает от пола и впивается в ее губы.

Она все еще в форме сотрудника скорой. Похоже, примчалась сразу после смены, даже переодеваться не стала. Будто не могла вытерпеть без него ни единой лишней секунды. В груди болезненно колет. Ну почему именно сейчас, после стольких лет, мне тоже отчаянно хочется этого?

— Рада, что ты цел, — шепчет она, когда он опускает ее на землю.

Она проводит ладонями по его груди, словно проверяет, нет ли где скрытых повреждений. Он ухмыляется и целует ее еще раз.

— Да тут одна девушка есть, жуткая особа. Взяла с меня слово, что вернусь целым, так что я старался как мог, — подмигивает он тихонько. А потом его голос становится совсем тихим, мягким: — Ты все еще со мной?

Она улыбается, глядя на него снизу вверх.

— Всегда.

Его пальцы на секунду задерживаются на едва заметном шраме у нее над правым глазом, взгляд на мгновение теплеет, но затем он опускает руку и поворачивается к столу. Сбрасывает обутые в рабочие ботинки ноги Ройси со свободного стула у соседнего стола, подтаскивает его к нам и садится. Скотти занимает стул, на котором до этого сидел Кэл, и тут как раз появляется Вайолетт со стаканом темного спиртного для нее.

— Спасибо, Ви, — улыбается ей Скотти. Вайолетт улыбается в ответ, а я до хруста сжимаю зубы. Похоже, дружелюбного «привет» тут заслуживают все, кроме меня.

Кэл закидывает руку на спинку стула Скотти, его пальцы лениво перебирают пряди на ее шее у самого пучка, а ее ладонь ложится Кэлу на бедро.

Эти мелкие, машинальные прикосновения любящих людей говорят громче любых слов. Желание не расставаться ни на миг, даже на секунду.

Я добиваю второе пиво и тянусь за третьим. Пока Вайолетт не ушла, я окликаю ее:

— Принеси виски. Двойной, пожалуйста.

Да и к черту все. Пожалуй, напьюсь сегодня в хлам.



— Ну давай, мешок тяжеленный, — бормочет Кэл, забрасывая мою руку себе на плечо и выволакивая меня с пассажирского сиденья своего грузовика. — Пошли в кровать тебя укладывать.

Я спотыкаюсь и еле перебираю ногами по темной дорожке, которая ведет к моей половине дома. Блядь, я уже сто лет так не нажирался. Наверное, со смерти отца. Ну и паршивая тогда была ночь. Эта, похоже, будет не лучше. Уже с ужасом жду утра. После тридцати похмелье переносится совсем не так легко, как в двадцать.

— Шашибо, что довез, — слышу я собственный голос и облизываю пересохшие губы.

— Да без проблем, идиот, — опять бормочет он, таща меня к крыльцу. Дорожка, темень. В доме ни огонька, и мне совершенно не хочется туда заходить, потому что там, сука, пусто и одиноко до безумия.

Мне хочется к Тедди.

Хочется увидеть ее, увидеть этот солнечный свет, который буквально изливается из нее, когда она улыбается. Хочется обнять ее. Блядь, как же мне ее не хватает. Хотя я не имею на это никакого права. Я опускаю голову, почти уткнувшись подбородком в грудь.

— О господи, с ним все в порядке?