— Да? — спросил он, склонив голову набок и проходясь губами по изгибу моей челюсти снизу. Я почувствовала, как его губы тронула легкая улыбка, пока он прижимался к моей коже. Я чуть запрокинула голову, открывая ему шею, и теперь пришла моя очередь вздрагивать, когда он слегка прикусил зубами чувствительную кожу. Я судорожно кивнула, ощутив, как его губы расплылись в довольной ухмылке прямо на моей шее. — И о чем же ты думаешь, Тедди? Об этом?

— О господи, — выдохнула я в ночное небо над нами. — Да.

— О чем еще ты думаешь? — пробормотал он, шевеля губами прямо на моей коже.

— О том, как несправедливо быть настолько привлекательным.

Он тихо рассмеялся и крепче обнял меня за талию, притягивая к себе еще ближе. Кресло под нами снова скрипнуло, и я в тревоге прикусила губу. Я же либо его сломаю, либо это кресло...

Он прогнал мои страхи, порочно прошептав:

— Это взаимная мысль, Тедди. О чем еще ты думаешь, милая? Расскажи мне.

Его губы припали к моей шее, прямо над ключицей, и у меня невольно вырвался стон, а бедра сами собой качнулись навстречу ему. Он зарычал мне в кожу, подаваясь тазом вверх. Трение было идеальным. То, как он прижимался ко мне, приносило безумное наслаждение. Господи, мне так хотелось ощутить его в себе целиком.

— Ты и сам знаешь, о чем я думаю, — задыхаясь, прошептала я.

— Я хочу услышать это от тебя, милая. Расскажи, о чем ты думаешь, когда ласкаешь себя? — рвано выдохнул он, и мои глаза закрылись. — Блин, Тедди. Мне нужно знать, о чем ты думаешь, когда кончаешь с моим именем на губах.

— О тебе. Я думаю о тебе. Вот так. О том, каково это — чувствовать на себе твои руки. Твой рот, — прошептала я в ночную темноту, не открывая глаз.

— И где же ты хочешь почувствовать мой рот, Тедди? — хрипло, с глубоким рокотом спросил он. Я крепко прикусила нижнюю губу. Эта темная, бархатистая хрипота в его голосе заставляла трепетать каждый нерв. Да этот мужчина мог бы озвучивать аудиокниги, и женщины падали бы штабелями.

— Везде.

Он коснулся губами обнаженной сверху груди. Соски затвердели под тонкой тканью, но смущение и робость не позволяли мне произнести это вслух. После рождения Далтона для Логана это была зона, к которой нельзя прикасаться.

— Здесь? — спросил он, ведя пальцами по краю моей майки и слегка стягивая ее вниз. Я лихорадочно закивала. Между ног уже все так промокло, что внутри сладко ныло. Если он дотронется до моих сосков, я просто взорвусь. Они всегда были чувствительными, а сейчас так истосковались по ласке...

Он щелкнул по одному из них сквозь тонкую ткань, и я ахнула — волна удовольствия прошила меня насквозь, до самого низа живота. Тело непроизвольно сжалось от пустоты, я хотела большего. У меня так давно ничего не было. И когда его губы обхватили сосок через ткань, а язык принялся ласкать его, я вцепилась руками в его голову, запрокидывая свою, и тщетно попыталась заглушить жалобный стон, разорвавший ночную тишину.

Его вторая рука пробралась под ткань, задирая майку вверх, пока она не собралась складками над самой грудью, и тогда он снова припал к моей коже губами, а пальцами стал разминать второй сосок.

Это было так давно. Чертовски давно, и это было так прекрасно.

— Пожалуйста... — лихорадочно взмолилась я, елозя на его коленях и отчаянно ища большего. Еще большего.

Он глухо застонал, сминая меня, и принялся еще неистовее ласкать меня языком, пока я терлась о него, ища большего трения там, где его твердость упиралась в мой изнывающий клитор. Эта невидимая струна, связывающая то, что он вытворял своим ртом, с самым моим нутром, натянулась до предела, и я поняла, что сейчас кончу. Впервые более чем за год я была в нескольких ударах сердца от оргазма, который получу не сама.

Этот греховно сексуальный мужчина собирался довести меня до пика одними лишь губами и пальцами на моих сосках, и я умоляла об этом.

Нагло, распутно умоляла.

И тут меня с головой накрыло волной стыда, напоминая о том, что я вообще делаю. С криком я отпрянула от него, буквально скатываясь с его коленей. Лицо горело огнем — не говоря уже обо всем остальном теле, которое внутренне выло от того, что я остановилась, когда была так чертовски близко.

Дрожащими пальцами я дернула майку вниз, чтобы снова прикрыть грудь, и попятилась на несколько шагов.

Ксандер тяжело, хрипло дышал, его грудь ходила ходуном. Когда он поднялся, его член твердо выпирал, натягивая спортивные шорты.

— Тедди, ты чего...

Но я лишь покачала головой, пока на глаза наворачивались слезы. Что я творю? О чем я вообще думаю? Милуюсь со своим до безумия горячим соседом, пока мои дети и родители моего покойного мужа спят буквально в семи метрах отсюда?

Сжав пальцы в кулаки и вцепившись в полы халата, я скрестила руки на животе, пытаясь сжаться, уйти в себя. Спрятаться. Стыд безжалостно выжигал меня изнутри.