Эти руки спустились по моей спине, легли на крутой изгиб талии, а затем его пальцы впились в мягкую плоть моих ягодиц, грубовато сминая их, но тут же смягчая хватку, будто успокаивая легкую боль. Я качнулась навстречу ему, и он зашевелился подо мной, сползая чуть ниже в кресле и одновременно устраивая меня поудобнее, шире разводя мои бедра. Я сгорала, дрожа всем телом. Желание к нему подчинило меня целиком. Я совершенно потеряла контроль над ситуацией, но и останавливаться не хотела.

— Охереть можно, — прохрипел он мне в губы, снова впиваясь пальцами в мои бедра и притирая меня к себе. В этом новом положении я отчетливо почувствовала его — твердого, тяжелого, упирающегося в самое мое лоно. С глухим стоном он обхватил мое лицо ладонями и прижался своим лбом к моему, наши губы едва соприкасались, пока мы вместе хватали ртом воздух в темноте. — Господи, Тедди. Ты такая чертовски классная. Ты такая чертовски вкусная.

Его пальцы нежно погладили мои щеки, убирая волосы с лица, а потом он снова впился в мои губы так, словно он смертник, а я — его последняя трапеза. Меня еще никогда так не заводили одни только поцелуи. Этот мужчина был невероятен в этом деле, и я хотела, чтобы это длилось вечно. Не хотела, чтобы это чувство исчезало. Я так соскучилась по всему этому. Соскучилась по ощущению, когда тебя хотят настолько сильно, что невозможно остановиться или отложить на потом.

Я спустила пальцы по его плечам на голую грудь. Его широкую грудь покрывала дорожка темных жестких волос, уходящая полоской вниз по центру живота. Рельефные кубики пресса так и манили, и я позволила себе это удовольствие. Логан был симпатичным парнем, такой классический милый сосед, и он следил за собой получше, чем я — все-таки он не вынашивал двух четырехкилограммовых и одного трехкилограммового ребенка в теле, которое наотрез отказывалось возвращаться в прежнюю форму, — но он и близко не был таким поджарым и мускулистым, как Ксандер. У Ксандера мышцы перекатывались под мышцами, и мне безумно хотелось провести руками по каждому твердому сантиметру его тела. Черт, да мне хотелось пройтись по нему языком. Слизать его, как чертово мороженое.

От этой мысли меня бросило в жар. Думать о том, что сейчас упирается мне между ног, о том, как сильно мне хочется на это посмотреть, потрогать, попробовать на вкус...

Он низко зарычал в горле, пока подушечки моих пальцев продолжали исследовать его кожу, изучая каждую впадинку на ребрах, кубики пресса, мускулистые холмы грудных мышц. Под моей правой ладонью, прижатой к его груди, бешено колотилось сердце, и меня пьянила мысль, что он сейчас взвинчен ничуть не меньше моего. Я все еще трепетала, словно мое тело было настолько напряжено, что физически не могло вместить бушевавший внутри бунт эмоций и ощущений.

Одной рукой он мягко обнял мое лицо, запуская пальцы в волосы и убирая их со лба. Его глаза, такие ясные, ярко горели в лунном свете, который продолжал пробиваться сквозь листву деревьев над нами.

— Ты необыкновенная, — выдохнул он так тихо, что я едва расслышала. Сердце подкатило к самому горлу, а в носу закололо от непролитых слез. Искренность в его голосе едва не добила меня. Но я все еще не могла до конца в это поверить.

— Вовсе нет, — шепотом возразила я, снова переводя ладони на его плечи. Куда более безопасное место. Он просто до безумия, чертовски хорош собой. Не верится, что все это наяву, что он действительно хочет меня, да еще так сильно.

Он заставил меня умолкнуть еще одним глубоким поцелуем, и его сильные, надежные ладони снова обхватили мою голову, удерживая. Оторвавшись от моих губ, он прошептал:

— Я же просил тебя больше так не говорить. Ты сводишь меня с ума, Тедди. С самой первой нашей встречи.

У меня вырвался ошарашенный, прерывистый смешок.

— Ты ведь несерьезно. Ты не можешь говорить это всерьез.

Снова убрав волосы с моего лица, он мягко мне улыбнулся, и мое сердце в груди опять сделало кульбит.

— Я абсолютно серьезно. Я тогда подумал, что ничего прекраснее в своей жизни не видел.

Я потрясенно покачала головой, не веря его словам.

— Но я же была...

— Замужем. Знаю, — прошептал он, вглядываясь в мои глаза. Мое лицо обдало жаром, и я побоялась бросить взгляд на серебряное кольцо, которое все еще оставалось на моем пальце. — Волосы у тебя тогда были длиннее, и ты не завивала их, как сейчас. И очки были другие.

Я тяжело сглотнула, глядя на него. На самом деле я ведь тоже его замечала — каждый раз едва не глупела от того, какой он красавец. Даже в счастливом браке невозможно было не обратить на него внимание, когда я видела его рядом с Кэлом.

— Даже замужнюю, даже беременную от другого мужчины — я все равно хотел тебя. И, сука, как же я ненавидел себя за это, — хрипло, с надрывом выдохнул он. Воздух сорвался с моих губ рваным, полным эмоций вздохом. — Ты годами не выходила у меня из головы, Тедди.

У меня кружилась голова. Навалилось слишком много всего, это трудно было сразу осмыслить. Годами. Он замечал меня годами. Мои пальцы лениво скользнули вверх по его шее, я едва ощутимо провела ногтями по коже. Его веки затрепетали, из глубины горла вырвался глухой стон, и по телу Ксандера снова пробежали мурашки.

— Я тоже о тебе много думаю.