Я киваю, из последних сил стараясь держать спину ровно и не сжиматься, как я в последнее время привыкла делать. Особенно рядом с Ксандером. Особенно когда он произносит это слово. Он ведь обязан знать, как оно на меня действует.

Да нет, я практически уверена, что он прекрасно знает и делает это намеренно.

Его пронзительный взгляд, который, видит бог, прошивает меня насквозь до самой души, заставляет трепетать. И то понимание, что вспыхивает в его глазах, когда он смотрит на меня, окончательно выбивает почву из-под ног. Он хороший человек, я чувствую это всем сердцем. Но... я не могу. Просто не могу. Он снова поворачивается к Пенни, ласково взъерошивает ей волосы и обращается к Коллин:

— Спасибо большое за воду. Пойду к себе. Не хочется разносить грязь по дому Тедди, я и так тут натоптал. Да и поспать действительно не мешало бы.

Моя свекровь хлопает его по предплечью и тепло улыбается.

— Да брось ты, никакой грязи нет. Но поспать тебе точно нужно. Газон просто идеальный. Рада была снова повидаться. Тедди, будь умницей, проводи его до дверей, — настаивает Коллин, подхватывая Пенни на бедро. — Кажется, я слышу, как Би просыпается.

Я сверлю взглядом ее затылок, пока она уходит, прекрасно зная, что насчет Би она безбожно врет. Предательница.

Скрестив руки на талии, я улыбаюсь Ксандеру, и мы вместе идем к выходу. Выйдя на веранду, я тяжело вздыхаю.

— Прости, пожалуйста, — со смешком говорю я, кивая в сторону дома. — Они желают только добра, но вечно суют нос не в свои дела.

— Сразу видно, они тебя очень любят, — мягко произносит он, спускаясь с крыльца на мощеную дорожку. — Я рад, что они у тебя есть.

— Я тоже, — шепчу я с улыбкой.

Еще сильнее прижимая руки к телу, я снова невольно сжимаюсь под его взглядом, когда его глаза находят меня. От этого внимания мне становится не по себе, и я начинаю тараторить:

— Рада, что ты вернулся в целости и сохранности...

— Перестань это делать, — хрипло шепчет он, впиваясь в меня взглядом.

Клянусь, он видит меня насквозь.

— Делать что? — спрашиваю я, чувствуя, как перехватило горло. Я тяжело сглатываю.

Он делает неопределенный жест рукой, указывая на меня, а точнее на мою талию, где скрещены руки.

— Вот это. Закрываться. Словно ты пытаешься спрятаться, уменьшиться или типа того.

Я опускаю руки вдоль тела, сердце колотится в груди от хрипоты в его голосе. Он звучит так первобытно, опасно и, черт меня дери, до безумия волнующе. Я ненавижу это чувство. Не хочу, чтобы мне это нравилось так сильно.

Он делает шаг обратно на веранду, пока мы снова не оказываемся вплотную друг к другу.

— Я не отказываюсь от слов, которые сказал перед отъездом, Тедди. Даже не думай, блядь, ни на минуту, что я провел эти две недели, не прокручивая в голове каждую гребаную секунду, когда видел твое тело вот так, во всей красе, или что я забыл, какие звуки ты издаешь... — Жар подступает к моей шее, пока он продолжает тягучим шепотом: — Ты... ты просто чертовски идеальна, Тедди. Надеюсь, ты это понимаешь.

О боже. Это так плохо. Так опасно. Для меня, для моих детей, для моего глубоко израненного сердца. И, возможно, для его физиономии, если Кэл воспримет это не так спокойно, как кажется Скотти. Потому что я не уверена, что готова снова с кем-то встречаться, а интрижки на пару раз — это не по мне.

— Ксандер...

— Не надо, — выдыхает он, почти умоляюще. В его небесно-синих глазах застыла неподдельная мука. — Я знаю. Все нормально. Можешь ничего не говорить. Я просто... хочу, чтобы ты знала: я здесь. И я вижу тебя, милая. Каждую твою чертову черточку, красавица.

Я до боли прикусываю нижнюю губу. Он разворачивается и быстро уходит, скрываясь из виду.

Приняв самый долгий в мире душ, я, кажется, вырубился часов на семь. Лег в постель, а проснулся, когда в окно спальни уже вовсю палило предзакатное солнце. По-моему, за все время сна я даже не шелохнулся. Шею и до этого ломило, а теперь каждое движение отзывалось электрическим разрядом по всему позвоночнику. Я попытался хоть как-то размяться, но толку почти не было. Впрочем, согревающий пластырь и бутылка пива немного привели меня в чувство.

Я проверил телефон и улыбнулся, увидев несколько сообщений от Кинга и Кэла. Судя по всему, Тедди, Вайолетт и Скотти вчера зависли в местном отеле и нализались виски с чертовым хард-зельцером — так себе сочетание, на мой вкус, но каждому свое, — и сегодня обе мучаются похмельем. Кинг пишет, что Вайолетт вечером работает в Shifty’s, а Скотти на дежурстве. Мне вроде как даже жаль их, но на самом деле нет. Радостный огонек, который сегодня утром горел в красивых серых глазах вернувшейся домой Тедди, почему-то поднял мне настроение. Она заслужила это время для себя. Да и, честно говоря, я рад, что она была с Вайолетт и Скотти.