От его дерзости у меня вырывается шокированный смешок, больше похожий на хрюканье. Я тут же зажимаю рот рукой и в ужасе смотрю на него, осознав, какой звук только что издала. Похоже, мне физически необходимо позориться до глубины души каждый раз, когда этот мужчина оказывается рядом. А то, что он сейчас сказал...

Он низко и глухо смеется, пока мы идем к крыльцу, а я до боли отчетливо ощущаю его руку, которая лежит на моей пояснице, прямо над изгибом задницы.

Его пальцы широко расходятся по моей спине, словно слегка потягиваясь, а затем он мягко сжимает ладонь.

— И прежде чем ты начнешь сомневаться в моих словах: да, блядь, я именно это и имел в виду, красавица.

Клянусь, мое лицо горит всеми оттенками красного, и именно в этот момент Коллин открывает дверь с Пенни на бедре.

— О, привет, моя хорошая! Мне показалось, я слышала, как ты подъехала. Би сейчас спит, у нее утренний сон, а дедушка повел Далтона на ручей искать раков. Ксандер, газон просто загляденье! Ты, должно быть, умираешь от жажды, вон как вспотел. Заходи скорее, я вынесу тебе чего-нибудь холодненького.

— Да, конечно, только футболку захвачу.

Он ставит мою сумку прямо у порога, ослепляет мою свекровь улыбкой и сбегает с крыльца туда, где бросил свою одежду. Я как приклеенная смотрю на его тело, пока он продевает руки и голову в прорези — рукава срезаны, как обычно, — а затем легким бегом возвращается к нам. Глаз не могу оторвать. Коллин заводит нас всех внутрь и закрывает за нами дверь.

Коллин опускает Пенни на пол, и моя дочка с разбегу бросается к Ксандеру. Тот подхватывает ее и поднимает на руки. Малышка пронзительно хохочет, возит ладошками по его все еще влажным от пота плечам, а потом трогает его волосы:

— Фу-у-у! Ты весь моклый!

Он искренне смеется, глядя на мою дочурку, и качает головой, отчего та хохочет еще громче.

Оторвав от них взгляд, я наклоняюсь за сумкой у двери — просто чтобы занять чем-то руки. Ксандер зашел ко мне в дом впервые с того дня, как принес сэндвич после рождения Би.

Выпрямившись, поворачиваюсь и натыкаюсь на понимающий взгляд Коллин. Заправив прядь волос за ухо, я натягиваю самую лучшую из своих улыбок.

— Я только занесу это в спальню.

— Угу, — бормочет она, и уголок ее рта едва заметно ползет вверх в затаенной улыбке.

Я прохожу мимо нее, Ксандера и Пенни и ускользаю по коридору. Бросив сумку в шкаф, лечу к большому зеркалу, которое стоит в углу комнаты, и разглаживаю руками яркие велосипедки, облегающие бедра. Шевелю пальцами ног в шлепках, разглядывая свежий лак после вчерашнего педикюра. Топ съехал на одно плечо, демонстрируя легкий загар. Потянувшись вверх, я перекалываю волосы крабиком на затылке, расправляя пряди, чтобы они лежали как надо. Затем бегу в ванную, чтобы еще пару раз мазнуть ресницы тушью и добавить немного румян на яблочки щек.

Выходя из ванной, я резко торможу и возвращаюсь назад, тянусь к шкафчику за почти пустым флаконом масляных духов. Провожу роликом по ключицам и запястьям. Закрываю, ставлю на место, и тут мой взгляд падает на блеск серебра на пальце левой руки.

Я опускаю лицо в дрожащие ладони. Ощущение прохладного металла на горячих щеках обрушивает на меня волну вины. Что я вообще делаю? Крашу ресницы ради чужого мужчины, когда на пальце обручальное кольцо? И это при том, что здесь, в доме, находятся родители моего покойного мужа? Что со мной не так?

Сделав вдох носом и выдох ртом, я считаю до пяти. Это просто Ксандер. Он мой сосед. Лучший друг моего брата. Начальник моего брата. Он всего лишь подстриг мой газон. Ради всего святого, это не предложение руки и сердца.

Я жалобно стону в ладони, сокрушенно качая головой, пока мысли уносят меня куда-то совсем не туда.

— Боже мой, — несчастно хриплю, и слова глушатся ладонями, которые я так и не убрала от лица.

Опускаю руки и смотрю в зеркало над раковиной, напоминая себе, что я взрослая, зрелая женщина — вдова, ради всего святого! — и у меня трое детей, о которых нужно заботиться. Я не могу позволить себе отвлекаться. Особенно когда это отвлечение ходит в звании суперинтенданта Ксандера Макомба.

Когда я возвращаюсь на кухню, Ксандер стоит у стойки вместе с Коллин и пьет ледяную воду. Я старательно не обращаю внимания на то, как ходит его кадык с каждым глотком, и как его пальцы обхватывают стакан, отчего мышцы на предплечье напрягаются и перекатываются при каждом движении. Пенни сидит прямо на кухонном острове, скрестив ноги. Вот на ней я и фокусирую все свое внимание.

— Пенни, разве попой сидят в таких местах? — спрашиваю я, останавливаясь у стойки.

— Э-э-э... — хихикает она, поглядывая на Коллин, которая, я замечаю, подмигивает моей маленькой разбойнице.

Я мысленно закатываю глаза, чтобы они не увидели.

— Нет?

— Что-то это слишком похоже на вопрос, — бормочу я и притворно хмурюсь, отчего дочка хихикает еще громче. — Убери, пожалуйста, свою попу со стола.

Ксандер ставит стакан, подхватывает ее под мышки и, словно самолетик, плавно спускает вниз, усаживая на один из стульев с высокой спинкой, что стоят у стойки.

— Это мой косяк, мамочка, я сам ее туда усадил, — объясняет он, поворачивая голову и подмигивая.